В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Ах, скажите вы мне... Владимир Кулаков

Стихотворный сборник (почти романсы и песни)

 

*   *   *

Листьев рыжих пурга завьюжила
         Осень снова плетёт кружева.
Отневестились ивы косами,
Прослезились зори росами.
Куст дрожит на ветру паутиною.
         Журавлей исход над плотиною.
И зовут меня дали-дальние
         Целомудренные, – невенчальные.
Не изведаны тропки новые,
         До грехов моих робки онные.
Будут лить дожди до Успения:
         Не до танцев тут не до пения.
Вновь простит грехи Богородица.
         Под молитву, в пост, слеза просится.
Горяча она, окаянная,
         Полупьяная трель баянная.
Душу рвёт строка нерождённая
         В ней судьба моя забубённая.
Налетит пурга и не спросится...
        Жить так хочется! Ах, как хочется...
 

*   *   *

Раздухарилось бабье лето
                            на прощанье,
Хмельную осень
                            поит молодым вином.
И не нудны им
                            ни слова, ни обещанья,
Оставлены дела все
                            «на потом».
 

 *   *   *

Раздухарилось бабье лето,
                            разгулялось.
В объятьях томных
                            млеет рыженький сентябрь.
Как Фрези Грант,
                            по тёплым волнам пробежалось,
Вернуть пытаясь
                            уплывающий корабль. 

Раздухарилось бабье лето
                            с опозданьем.
Вздремнула осень
                            под малиновым кустом.
Летящий звёздный «Лебедь»
                            в мирозданьи
Благословляет Землю
                            «Северным Крестом».

 

*   *   *

«Нескучный Сад».
                            Обрыв Москва-реки.
Два сердца
                   ритмом слились воедино.
Пути Господни
                            неисповедимы –
Сегодня мы
                   близки или далеки. 

А осень жжёт
                            прощальные костры.
И я хочу
                   руки твоей коснуться.
Нам в эту реку
                            дважды не вернуться, –
Сжигает осень
                   за собой мосты.

Озябших пальцев нежных
                            хрупкий лёд
Дыханием своим
                   отогреваю.
Пожухлых листьев
                            горький дым витает
Под музыку
                   осенних горьких нот.

Горят лампадами
                            прощальные костры.
Благословляя нас
                   в пути не разминуться.
Нам в эту осень
                            больше не вернуться, –
Она сжигает
                   за собой мосты.

Туманный день
                            растает без следа.
Лучом заката
                   полоснёт по сердцу.
И в наше прошлое
                            судьба закроет дверцу
Неумолимым словом:
                   «НАВСЕГДА»...

Играют бликами
                            прощальные костры.
И я б хотел
                   уснуть и не проснуться.
Как ни молись, –
                           обратно не вернуться, –
Сгорели осени
                       прощальные мосты...

 

*   *   *

Последней каплей переполнился бокал.
И пролилось вино прощальными слезами.
Нам поздно каяться теперь пред образами,
Смотреться в трещины расколотых зеркал.

Нас заедает грешных будней суета.
Мы забываем, обставляя тризны пышно,
Что Небу каждого из нас дыханье слышно.
И Богу каждого из нас видна мечта.

Мороз рисует свой причудливый узор.
Я по нему кроссворд грядущего гадаю.
И вновь весны капель шальную ожидаю,
и снова ангелы не высланы в дозор.

Мне не забыть, как после пляски удалой
В сгоревшей осени моя любовь кричала.
И каждый раз всё начинать сначала –
Писать на чистой простыне судьбы золой...
 

*   *   *

Шуршало листвою в «нескучном саду»
В ногах отгулявшее лето.
Блеснула звездою в заросшем пруду,
Сулившая счастье монета.

Созрело вино из набухшей лозы.
Наполнены Бахусом чаши.
Пылали кресты бушевавшей грозы,
Венчая иллюзии наши. 

Слова обжигали горячим свинцом.
Кружилась, качалась планета.
Сомкнулись объятья терновым венцом
На ложе сгоревшего лета.

Кто счастлив, тот часто летает во сне.
Кто предан, тот... преданным будет...
Застыла смола на распятье сосны,
Пробитой гвоздями Иуды...

Остыли следы в Гефсиманском саду.
Копьё заржавело Лонгина.
Мгновенья – для Рая. А Вечность – в Аду.
На сердце – полоски кармина.
 

*   *   *

Три белых розы
                   мёрзнут на окне,
Склонив к стеклу
                   поникшие бутоны,
Как будто слушают
                   Листвы опавшей стоны,
Иль, задремав,
                   танцуют блюз во сне.

И я танцую
                   с ними в тишине,
Свой сон осенний
                   робко созерцая.
И ничего уже, отнюдь,
                   не отрицая,
Как будто приговор
                   прочитан мне.

Тот блюз определён
                   моей судьбой.
И танцевать его
                   не дольше срока.
И на хвосте
                   не принесёт сорока
Ответ небес,
                   растроганных мольбой.

В колоде прячутся
                   фальшивые тузы.
Ищу удачи
                   ржавую подкову.
Пути закрыты
                   к истинному слову,
Рождённых рифм
                   не вяжутся узлы.

Три белых розы
                   мёрзнут на окне.
Горит листок
                  исчерканной бумаги.
Лишь блюзом закружился
                   в ветках нагих,
Стихов сожжённых
                   обгоревший снег...

 

*   *   *

Который год земная ось
Очерчивает круг.
Моя судьба, как в горле кость:
Ни сват, ни брат, ни друг...

Мой вечный жребий неземной
Средь суеты мирской –
Стоять на паперти судьбы
С протянутой рукой.

Лавины сходят с пиков гор,
Вгрызаясь в тишину.
Всё – суета, всё – сущий вздор.
Люблю тебя одну.

Мой путь молитв, душа болит
И ладаном чадит.
Пороков рок обильный рог
Господь пока щадит.

И пусть метель стелит постель
В покоях мерзлоты.
Объятий грешных повитель
Не расплетаешь ты.

Пусть вкривь и вкось земная ось
Отсчитывает дни.
На будни праздников пришлось,
Как средь чужих – родни.

Трубит Архангел Михаил
Христа Вселенский Сбор.
Средь потревоженных могил
Я – продолжаю спор...
 

*   *   *

Два листка подарила мне липа, –
Значит, осень не за горами...
Опадает пустыми словами
Суть дорог под тележным скрипом.

Будет пепел в небо стремиться,
Ворожить по остывшим звёздам,
И пророчить – зачем я создан
По судьбе перелётной птицей.

На губах горький мёд калины
Недоспелой, недогулявшей.
И чуть жаль мне листвы опавшей
Цвета бледного кармина.

Запорошит рыжей метелью
Горсти дней моих многоцветья.
Будто не жил на этом свете я,
Прозвучав волшебной свирелью.

Два листка подарила мне липа, –
Значит, осень не за горами...
Вновь останусь с пустыми дождями,
Да Душой, что слезой не излита.
 

*   *   *

Снова путь-дорога в осень.
Ты прости, что я несносен.
Ты поверь, что я вернусь, когда напьюсь.
Сок осенних зорь багряный
От него я пьяный-пьяный,
Не ревнуй, – я с бабьим летом обнимусь.

Я пройдусь до поворота.
Может, встречу там кого-то.
Может этот «Кто-то» сердце мне вернёт.
Ветры майские украли
О любви мне что-то врали:
Будто всё само со временем пройдёт.

Но проходит – только время.
Седина – как выстрел в темя.
Бес в ребро, стрела амура в грудь.
Затрепещет сердце птицей,
Отпущу из рук синицу
Стану журавлём – и в дальний путь.

И недалеко от рая,
Там, где небеса без края,
Где не беспокоит шум и гам.
Звёздами натешусь вволю,
Пробегусь дождём по полю,
Радугою опущусь к твоим ногам.

Снова – путь-дорога в осень.
Ты прости, что я несносен.
Ты поверь, что я вернусь, когда напьюсь.
Сок осенних зорь багряный
От него я пьяный-пьяный,
Не ревнуй, – я с бабьим летом обнимусь.
 

*   *   *

Задохнуться свежими цветами,
И сред поля небу закричать.
Пить росу, как боль свою глотками,
Зачеркнуть и снова всё начать. 

Вновь любить и снова быть любимым.
Праведником быть и вновь грешить.
Для кого-то быть одним, единым,
Всем себя отдать распотрошить.

Петь любимым песни до заката.
И купаться голым при луне.
И, как у Есенина, когда-то:
«Проскакать на розовом коне».

В стоге сена с милой затеряться,
Слушать соловья и тишину.
И от счастья звонко рассмеяться –
Эх, ещё бы жизнь! И не одну!..

Да простятся ночи мне хмельные
Полные безумства и огня.
Я целую руки вам, родные, –
Мною брошенных. И бросивших меня.
 

*   *   *

Плачет дождь обо мне – снова в путь,
Бисер слёз расплескав на стекле.
Стук вагонных колёс – не заснуть.
Он, прощаясь, рыдает во мгле.

Полустанок мигнул огоньком,
Моментально исчезнув во тьме.
Отраженье моё за окном,
Грустно хмыкнув, прижалось ко мне.

Так и едем, прижавшись лоб в лоб,
Мысли к поеду в такт подравняв,
Не боясь, что какой-нибудь жлоб
Влезет в душу, её не поняв. 

Дождь меня догоняет. Никак
Не отстанет, со мною простясь.
Он гремит, протестует, – чудак!
Возмущается, ливнем бесясь.

Кто-то как-то сказал: «Дождь и путь –
Это к счастью!» Ну, что ж, если так.
Много ль счастья мне надо? Чуть-чуть.
Может самую малость, пустяк. 

Лишь бы знать, что люблю.
Лишь бы знать, что любим.
Уезжать и опять возвращаться,
Чтоб отъездам  дорогам и встречам моим
Непременно дождём начинаться.
 

*   *   *

Небо в тучах – лучу не пробиться.
Горизонт полыхает огнём.
Тенью мечется смелая птица,
Споря с ветром и тёплым дождём.

Так и мы, часто споря с судьбою,
Не жалеем ни капли о том,
Что весь путь прошагали с тобою
Под одним на две жизни зонтом.

 

         Подождём под дождём,
         Под зонтом, а потом
         Будет радуга в небе резвиться.
         Трын-трава-лебеда
         И беда – не беда,
         Даже если гроза разразится.

С неба льются бездонные реки.
В лужах тонут мои острова.
И, согнувшись, бегут человеки,
Неприличные пряча слова. 

Непогода – извечная тема.
Все осадки, конечно, – про них.
Не решается эта проблема
Без зонта одного на двоих.

         Подождём под дождём,
         Под зонтом, а потом
         Будет радуга в небе резвиться.
         Трын-трава-лебеда
         И беда – не беда,
         Даже если гроза разразится.

Нам тепло и уютно в обнимку.
Твоё сердце стучит в мою грудь.
И пусть неба сухого – с овчинку,
Струям острым зонта не проткнуть.

Ветром сломана старая ветка.
И пусть ливень ещё не утих,
Будем целы, пока держим крепко
Этот зонт наш – один на двоих.

         Подождём под дождём,
         Под зонтом, а потом
         Будет радуга в небе резвиться.
         Трын-трава-лебеда
         И беда – не беда,
         Даже если гроза разразится.

 

*   *   *

Вновь закружились октябрьские белые мухи.
Чёрное с рыжим покроется враз сединой.
Кто-то отмолит меня у костлявой старухи.
И в ноябре я вернусь на мгновенье домой.

Руки обнимут вьюном долгожданные плечи.
И, замерев, мы посмотрим друг другу в глаза.
«Здравствуй...» заменит собою лукавые речи.
Вспыхнет звездой затаённая в сердце слеза. 

Жизнь коротка. Коротки и осенние ночи.
Грудь полоснёт как ножом неизбежный рассвет...
Крест на икону с прощальной молитвою «Отче...»
Рук повитель и короткое слово: «Привет...»

Взгляд чуть наверх, где Мадонна в оконном проёме
Тихо крестом осеняет удачу во след.
Будет томиться душа в остывающем доме.
Жить ожидание нового: «Здравствуй...», «Привет...»

Нитью обрывистой поезд несётся по свету.
Синее небо дырявит иглой самолёт.
Ангел-хранитель напомнит мне истину эту:
Главное знать, что тебя Кто-то любит и ждёт.
 

*   *   *

Кружится осень в оранжевом платье,
         Сердце сжимая бульварным кольцом.
Сыплется под ноги золото счастья,
         Что отложил напотом...

Первый день октября
                            запорошен листвой.
Первый день октябрь
                            боль разлуки пророчит.
Первый день октября
                            мне отмерен судьбой.
Первый день октября,
                            первый день октября
С сентябрём
                            расставаться не хочет...

Ветер листок по поребрику гонит.
         Он не вернётся – зови, не зови.
В осени прошлого медленно тонет
         Жёлтый кораблик Любви.

Первый день октября
                            запорошен листвой.
Первый день октябрь
                            боль разлуки пророчит.
Первый день октября
                            мне отмерен судьбой.
Первый день октября,
                            первый день октября
С сентябрём
                            расставаться не хочет...

Осень сжигает в прощальных пожарах
Летопись памяти прожитых лет,
Пепел сдувая с ладоней бульваров,
Так и не давших ответ.

Первый день октября
                            запорошен листвой.
Первый день октябрь
                            боль разлуки пророчит.
Первый день октября
                            мне отмерен судьбой.
Первый день октября,
                            первый день октября
С сентябрём
                           расставаться не хочет...

Судьбами Осень в рулетку играет.
         Время летит с Воробьёвых высот.
Ключ затерялся от нашего рая
         И от Никитских ворот.

Первый день октября
                            запорошен листвой.
Первый день октябрь
                            боль разлуки пророчит.
Первый день октября
                            мне отмерен судьбой.
Первый день октября,
                            первый день октября
С сентябрём
                            расставаться не хочет...

 

*   *   *

Свиночки – хрюшечки,
                   Девочки в рюшечках,
Леночки в ленточках,
Юбок крахмал.
Кусты из сирени,
                   Объятья без лени,
Бесстыдство коленей
                   И страсти накал.

Женщины – венчаны,
                   Встречами мечены.
Радости трещины,
                   Ночи из грёз.
Пионы – бутоны,
                   Коньяк и лимоны,
Мужчины – кручины,
                   Причины для слёз.

Бабушки – душечки,
                   В плюше подушечки.
Сдобы пампушечки
                   Сладкий кусок.
Дедушки – ведушки,
                   Лавки, беседушки,
Вздохи вслед девушки
                   Время – песок.
 

*   *   *

Нас с тобою не в церкви венчали,
Ни при ладоне и при свечах.
И не ангелы «горько» кричали
Со слезами восторга в очах.

А всё было достойное прозы:
ЗАГС, два штампа, бутылка вина,
И увядшая ветка мимозы,
Кем-то брошенная у окна.

А мне церкви хотелось! Амвона!
Пенья хора и ликов Святых,
И букет колокольного звона,
Серебристого – в честь молодых.

А потом, разогнавшись на тройке,
Увезти тебя в дальний трактир.
И предаться последней попойке,
Закатив пир на весь прошлый мир.

И, оставив хмельную пирушку,
Увезти тебя в поле и... в стог.
До утра нежно мять, как подушку,
И любить, как другой бы не смог.

...Нас с тобою не в церкви венчали.
Ни при ладоне и при свечах.
Всё прошло. Лишь остались печали.
И кольцо, – как брелок, – на ключах.
 

*   *   *

Вы явились во сне предрассветном туманном,
Потревожив вуаль на оконном стекле.
Прошуршал кринолин миражом и обманом,
Шевельнув седину на каминной золе.

Ах, скажите Вы мне! Ах, скажите на милость!
Почему так в груди сердце сладко забилось?
Ах, скажите Вы мне! Ах, скажите на милость!
Почему та любовь дивным сном возвратилась?

Свечи сами зажглись в канделябрах рояля.
Где-то в недрах его зазвучала струна.
Заискрилось вино, как в Священном Граале,
Первой каплей рубина, коснувшейся дна.

Ах, скажите Вы мне! Ах, скажите на милость!
Почему так в груди сердце сладко забилось?
Ах, скажите Вы мне! Ах, скажите на милость!
Почему вдруг вино алой каплей пролилось?

Вы явились во сне предрассветном туманном.
Полыхал под окном белоснежный жасмин.
Запах тонких духов полупьяным дурманом
До рассвета витал в кружевах пелерин.

Ах, скажите Вы мне! Ах, скажите на милость!
Почему так в груди сердце сладко забилось?
Ах, скажите Вы мне! Ах, скажите на милость!
Почему с тех времён ничего не забылось?


Копирайт с разрешения автора kulahoop@mail.ru

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100