Об акробатике  

Когда выступают на манеже акробаты, зрители почти всегда дружно аплодируют мастерству артистов. Настоящие же знатоки предпочита­ют смотреть молча. И для этого есть осно­вания.

Невольно возникает вопрос — неужели у нас нет хороших акробатов? У нас имеют­ся прекрасные группы акробатов с подкид­ными досками — Довейко, Абопаловы, Шаламовы, Беляковы, Кожевниковы и группы прыгунов в партере Федосовых и Алексее­вых. Акробатика — один из распространен­ных жанров циркового искусства. За по­следние годы в этом жанре как будто достигнуты большие успехи. В любом акроба­тическом номере нет ни одного артиста, который не делал бы рондат, двойное саль­то-мортале. Эти трюки в 30—40-е годы ис­полняли только отдельные артисты — Ма­слюков и покойный Геннадий Лерри — ко­верный, выступавший в Маске Чарли Чаплина.

Достижения, о которых мы сказали, все же не дают основания утверждать, что в области   акробатики  все  благополучно,

Большинство наших номеров акробатов с подкидными досками однообразно. Они похожи друг на друга не только по трюкам и комбинациям, но даже по костюмам. Художники почему-то решили одеть почти все номера с плечевой работой в русские костюмы. И зрителю кажется, что он видит на манеже одних и тех же акробатов, хо­тя на афишах и в программе значатся раз­ные фамилии.

Настоящей плечевой работы в номерах акробатов с подкидными досками, за ис­ключением номера «Кожевниковы», очень мало. Исполнители всех сальто-мортале идут не  в  плечи к партнерам, а  на манеж.

Неужели эти трюки невыполнимы? Под­кидная доска позволяет подбросить акроба­та на высоту, достаточную для того, чтобы выкрутить различные сложные сальто и прийти в плечи партнера. К слову сказать, до войны эти трюки исполнялись в группах «Инго»   и   «Океанос».   В порядке  самокритики отмечу, что трюковая работа в руко­водимом мной номере была в 1936— 1941 годах выше, чем сейчас. Тогда на ко­лонны ловили верхних после двойных саль­то и пируэтов. Кроме того, исполнялся рондат — заднее сальто. Сейчас это исполняет­ся  артистами разных  групп, но не в плечи.

На колонну верхний выполнял с подкид­ной доски курбет рука в руку. На колон­ну из трех делались пируэт сальто-морта­ле и двойное сальто-мортале. Да еще как делали! Артисты играли на этом сильном трюке. Два раза исполняли его на лонже, будто у них не получался этот трюк. А на третий раз, сняв лонжу, верхний после двойного сальто математически точно приходил в плечи на колонну из трех. Был у нас поистине редкий трюк: верхний с под­кидной доски исполнял одинарное сальто на плечи четвертого. Получалась колонна из пяти  человек!

В настоящее время такой работы нет ни в  одной  из  акробатических  групп.

Это связано, на мой взгляд, с непра­вильным подбором участников. В нашем цирке сейчас нет хороших средних-ловиторов, у верхних, как правило большой вес, что не может не отразиться на их вольтижной работе.

Несработанность участников номера при исполнении трюков и комбинаций, недове­рие верхних к ловиторам также отрица­тельно сказывается на плечевой работе акробатов   с   подкидными досками.

В акробатических группах, к сожалению, наблюдается частая сменяемость артистов. Одни без серьезного основания перехо­дят из номера в номер, другие по разным причинам выбывают из коллектива. Хотя руководителям художественного отдела по­нятно, что больших достижений в плечевой акробатике и слаженности можно добиться в результате ежедневных репетиций по­стоянного состава исполнителей, мало, что делается   ими  для   прекращения   текучести.

За последние годы в акробатических номерах с подкидными досками наблюдает­ся     снижение     уровня   творческой   работы.

Большинство артистов предпочитает копи­ровать трюки своих товарищей, вместо то­го чтобы  самостоятельно создавать  новые.

Так, артист А. Саженев показал чудес­ный трюк — сальто-мортале с подкидной доски на ходулях. Этот трюк вскоре был заимствован у Саженева артистом Кулясовым. Надо, чтобы молодые акробаты под руководствам старейших мастеров создава­ли свое, новое в области акробатики, а не копировали.

Не все благополучно у нас и с ханд-вольтижем. У нас, на мой взгляд, есть толь­ко один хороший номер этого жанра — номер Запашных. Приличным был также номер Падерина, Киричукова и Подгаевского. Но эта группа, к сожалению, распа­лась. Падерин и Киричуков создали собст­венные номера, оказавшиеся по качеству значительно слабее, чем тот, с которым они     выпускались    из    циркового    училища.

Многие номера этого жанра напоми­нают пародию на ханд-вольтиж. Вместо бро­сков верхнего партнерами из любых поло­жений в стойки в руки артисты демонстри­руют некое подобие акробатического этю­да с «красивыми» позами, свидетельствующими  об  отсутствии   хорошего   вкуса.

Снижение качества исполнения наблю­дается и у силовых акробатов. Они стара­ются свою работу облегчить. Для этого нижние подбирают себе партнеров, веся­щих в два раза меньше, чем они сами. А ведь в тридцатые годы были интерес­ные номера крафт-акробатов братьев Нелипович и братьев Польди. Публика вери­ла им. В каждом номере партнеры были одинакового роста, и трудно было отличить, кто из них верхний, а кто нижний.

Правда, и сейчас зритель продолжает аплодировать акробатам. Но художествен­ному отделу Союзгосцирка не стоит оболь­щаться.   Благополучие   кажущееся.

Акробатика нуждается в помощи со стороны руководства, чтобы обеспечить но­вые достижения в этом традиционном жан­ре   циркового   искусства.

В.   БЕЛЯКОВ,

заслуженный  артист  РСФСР

Журнал «Советский цирк» август 1960 г