Зинаида Тарасова под голубым куполом    

Начнем с того, что обычно откладывается на конец статьи или упоминается мимоходом, когда пишут о цирковых номерах.

...Только что закончила выступление грациозная эквилибри­стка. С веером-балансом в руке она легко и красиво танцевала на проволоке, и мы с восхищением и некоторой долей тревоги — как бы не сорвалась! — следили за ней. Но вот она кончила, и на мо­стик, несколько раз падая, полез коверный клоун. Наконец взобрав­шись, он неуклюже потоптался на мостике, опасливо ступил на про­волоку и, нелепо размахивая руками, ежеминутно теряя равновесие, пошел по ней. И странное дело — чувство некоторой тревоги и опа­сения, доселе владевшее нами, ушло. Уж очень смешон этот клоун, уж очень уморителен его вид! А клоун, осмелев, подражая эквилиб­ристке, с тяжелой грацией .поднял «ножку» в огромном башмаке, Да, он очень смешон, и мы не только не опасаемся, что он упа­дет, но и забываем о том мастерстве, с каким он все это проде­лывает. Нам просто смешно, и мы от души смеемся, забывая обо всем. Забывая о том, что в руках у клоуна нет ничего для баланса, что он сознательно сам сбивает с трудом обретенное равновесие... Высоко, под самым куполом, протянут канат. Здесь уже так не пошутишь. Здесь: другой ритм, другой темп, другие трюки. Сюда очень редко взбирается клоун. Но и здесь определенная гамма чувств и настроений зрителя зависит, конечно, от того, как построен номер и кто его исполняет, И пусть здесь артисты работают строже, осторожнее. Если это настоящие артисты, они сумеют в строгие рам­ки номера внести что-то свое, неповторимое.

Вот таким номером, отличавшимся своим стилем, своим замыс­лом, который без слов угадывался зрителями, был замечательный номер канатоходцев Павла и Зинаиды Тарасовых, созданный более двадцати лет назад. Успех номера определялся не только спортив­ной сноровкой артистов и трюками, которыми он был насыщен,— а трюки здесь были первоклассные,— но и в очень большой степени артистическим талантом канатоходцев. А как часто еще некоторые артисты забывают, что цирк — это искусство, а не механическое соединение упражнений!

Высокий артистизм Зинаиды Тарасовой позволял ей оставаться женственной, непринужденной при исполнении очень сложных трю­ков, требующих большого внимания и  напряжения.

Вот под тихую мелодичную музыку артистка осторожно сходит с мостика на канат и медленно движется по нему. Она в мешке, глаза у нее завязаны. Когда Тарасова доходит до середины, гаснет свет. Тонкий луч прожектора выхватывает из темноты закутанную в белое фигуру артистки, которая спокойно продолжает путь.

Вот Зинаида Тарасова едет по канату на велосипеде. Движения ее легки. Она кладет ногу на руль, останавливает велосипед, ка­кое-то время балансирует на месте и снова движется. И все это внешне без особого напряжения. А ведь был случай, когда колесо ее велосипеда повернулось в сторону и партнер, стоявший на про­тивоположном мостике, уже закрыл лицо руками. Но самооблада­ние не покинуло артистку. А зрители так и не заметили начала разыгравшейся было у них на глазах драмы. Даже е этот трудный момент Зинаида Александровне сумела остаться подлинной артисткой. 

Неустанно совершенствуя свое мастерство, Зинаида Тарасова освои­ла такой нелегкий трюк, как езда на высоком одноколесном велосипеде по канату. Если езда на двухколесном велосипеде и исполнение других трю­ков сопряжены с двумя направления­ми падения (вправо и влево), то на одноколесном велосипеде эквили­брист «падает» в четыре стороны. Как трудно здесь удержать равнове­сие! Приглядитесь к работе велофигуристов в манеже, когда они садят­ся на одноколесные велосипеды. Ве­лосипед ни минуты не идет ровно, а ведь Зинаида Тарасова ездила на та­ком велосипеде по тоненькому ка­нату.

Мастерство артистки позволило ей выносить свои выступления из стен цирка на площади, в парки и сады, позволило вернуть искусству канатохождения его массовость, его наибо­лее демократическую форму.

Выступать на открытом месте и тем более на такой высоте, как это делала Тарасова (двадцать метров), очень сложно. «Первое время огромный обзор пространства, — рассказывает артистка, — рождал чувство потерянности, одиночества. Я чувствовала себя от­торгнутой от зрителей, от людей, среди пустых крыш и верхушек де­ревьев. Все это мешало сосредоточиться, что так необходимо для канатоходца. А тут еще ветер, свободно гуляющий во всех направлениях...».

Посетители парков и садов многих городов страны могли видеть номер 3. Тарасовой. Но ярче всего запомнилось Зинаиде Александ­ровне выступление в Ташкенте в городском саду. Искусство канатохождения в Узбекистане особенно любимо. Здесь очень хорошо понимают в нем, здесь много тонких ценителей из народа. И по­этому когда было объявлено о выступлении, парк переполнили зри­тели. Впереди вокруг шестов, на которых был натянут канат, сидели прямо на земле, поджав ноги, седобородые старики, за ними рас­положились остальные. Предстоял настоящий экзамен. И вот когда артистка, закончив номер, спустилась вниз, старики, сидевшие в пер­вом ряду, признали ее мастерство.

Последние несколько лет Зинаида Александровна работает в жан­ре иллюзии. И здесь она остается человеком ищущим, творчески беспокойным. Характерны ее слова: «Поначалу номер сработала чистенько, но пусто. Хотелось, чтобы номер был проникнут каким-то интересным цельным замыслом». В решении этой задачи артистке во многом помогло мастерство сценического поведения, умение дви­гаться, пластика, приобретенные еще в юности, когда Зинаида Александровна была ученицей театральной  студии.

И вот на манеже не «мат», не «чародей», а обаятельная женщи­на, которая скорее всего хочет подшутить над вами. Обычно когда выступает иллюзионист, в зале возрастает количество скептиков. На выступлении Тарасовой их становится меньше. И вновь мы пришли к той простой, но очень важной мысли, с которой начали. Цирк—это искусство, способное владеть всей гаммой чувств и настроений зри­теля.

А. ГУРОВИЧ

Журнал "Советский цирк" Март.1960 г