Клоун в роли укротителя 

Вспоминая    эту   маленькую историю, я улыбаюсь: судьба пощадила меня, вернув бодрость духа и душевное спокойствие. Я снова радуюсь жизни, которая всего лишь месяц назад казалась мне тяжелым сном. Чего только не пережил я тогда!

Впрочем, расскажу обо всем по  порядку.

Началось с того, что после окончания циркового училища я женился. Женился и переехал с молодой женой на новую квартиру, на ту самую, в кото­рой, с помощью моего друга, клоуна Вертиумова, проживаю и по сей день. Кроме нас в квартире про­живают еще две семьи, или, выражаясь коммунальным язы­ком, еще два квартиросъемщи­ка: Софья Аникандровна Продускина — женщина-одиночка лет пятидесяти, и чета Баран­ских: Амалия Аполлинарьевна и Викентий Викентьевич, по ро­ду  занятий  из  руководящих.

Скажу по совести, на первых порах нам с женой трудно бы­ло разобраться, кто же к нам лучше относится: Софья Ани­кандровна или чета Баранских? Хотя между ними все время шли — с переменным успе­хом — бои   местного   значения.

Однако хорошие отношения с соседями испортились не­ожиданно.

С чего началось, я до сих пор не знаю. Помню только, что однажды утром Софья Ани­кандровна обменялась со мной следующими   любезностями:

—Из-за   вас,   молодой   чело­век,   я   всю     ночь   не   спала, — сказала   она  хриплым  голосом.

—Из-за  меня? — удивился  я.

—Да-да,  из-за вас.

—Почему же из-за меня?

—Всю   ночь   думала,   какую бы   свинью   вам   подложить.

—Премного   благодарен вам, — ответил       я      поклонив­шись. — Весьма     тронут такой любезностью...     И   что   же   вы придумали?

—Да   уж  есть   кое-что... Был бы монастырь, а подвести вас под   него   сумею, — пообещала соседка.

...И посыпались на меня ано­нимки. Что было — ни пером описать, ни в сказке расска­зать. Вскоре мне стало казать­ся, что живу я не в новой квар­тире, а в преисподней Дантова ада. Да что Дантов ад! Он — Сочи по сравнению с тем, в ко­торый я попал.

Я пробовал просить защиты в соответствующих инстанци­ях— не помогло. Тогда я с мольбой обратился к известной укротительнице уссурийских тигров. Вы, говорю ей, укрощаете четвероногих таежных хищников, не поможете ли мне?

Но повелительница хищни­ков,  сочувствуя  мне,   ответила;

—Не   могу,  милок,  не  могу! Поверьте,   эта   задача   мне   не по   плечу.

Отказался также помочь и «бог иллюзионизма». Выслу­шав меня, он философски заключил:

—Друг    мой,   я   могу   твоих милых соседей «распилить» по­полам;  могу «сжечь» их. И все же не думаю, что такой метод  перевоспитания  приведет к нужным  результатам. Обратись-ка ты лучше к «богу» пси­хологических         опытов:        он ведь чародей. Делать    нечего,    послушался.

—Вообще-то говоря,— с   ап­ломбом сказал мне «бог» пси­хологических   опытов, — я   могу без труда подчинить своей во­ле нормальных людей. Что ка­сается   коммунальных  склочни­ков, прямо скажу: я бессилен.

У   них,   к   сожалению,    отсутст­вует    способность     сосредото­чиваться.

—Не скажите, — возразил я, — они-то,   как   никто,   умеют сосредоточить      внимание      на своей мишени.

—Верю, братец, верю. При­знаться, я и сам в твоей шкуре   бывал, — тяжело     вздожнув. сказал   чародей. — Однако, как я уже сказал, судьба пощадила  меня.

—Эй, старик! — окликнул ме­ня   однажды   известный   клоун Вертиумов,   к  которому  я   так­же   обратился   за   советом, — я, кажется,   что-то  придумал.

Глядя на его возбужденное лицо и слушая уверенную речь, я вновь стал  надеяться.

—Слушай. Ты меняешь квартиру.  Я — клиент...   Из  бю­ро по обмену. Ты мне показываешь, я смотрю. За остальное отвечаю    я.    Итак,      вперед! — заключил  он.

Когда мы вошли в коридор, сразу столкнулись с Софьей Аникандровной.

—Добрый вечер, мамаша! — весело поздоровался с ней мой друг.

—Пардон!     Здравствуйте, (точно так?) — недовольно  отвечала  та,   с   от­кровенным   любопытством рассматривая   незнакомого   гостя.

—Если не ошибаюсь, это ва­ша   мать? — спросил     у     меня служитель     циркового     искус­ства.

—Это   соседка, — ответил   я, с      вызовом        посмотрев      на Софью   Аникандровну,   и   тихо добавил:

—Добрейшая   женщина!

Софья   Аникандровна учтиво поклонилась и важно удалилась на  кухню.

—Ну,      что   ж,   начнем    ос­мотр! — почти    выкрикнул мой друг. — И   начнем   его   с   мест общественного   пользования.

Он бесцеремонно вошел в ванную комнату. А я стоял в коридоре и, давясь от смеха, ждал дальнейших событий. Они развернулись с головокружи­тельной быстротой.

Хозяйничая в ванной, ново­явленный клиент уронил ви­севший на стене таз, и тот с громким шумом вылетел в ко­ридор. На этот шум выбежала Амалия Аполлинарьевна. С ис­пуганным лицом в дверях по­явилась также Софья Аниканд­ровна и сам «руководящий».

—Молодой человек, что это вы   затеяли? — придержав   ме­ня, с мольбой спросила Софья Аникандровна.

—Ничего     особенного!  Про­сто  меняюсь   комнатой, — отве­тил  я  как можно вежливее.

—Тем лучше! Скатертью до­рожка!    — произнес     стоящий поодаль «Викеша». Тогда Амалия Аполлинарьев­на учтиво обратилась к Вертиумову:

—Поостите,   вы   одни   или...

—Кроме   жены,   старика   со старухой   и   четверых   детей   в моей  комнате  проживают так­ же   дрессированный     попугай, петух,   ученый     дрозд   и   пять борзых    кобелей, — с  достоинством ответил мой друг.— Раз­решите представиться: артист цирка   Вертиумов.

После осмотра мы невоз­мутимо прошли мимо соседок и уединились в моей комнате, чтобы   вдоволь   посмеяться.

Расчет друга оказался точ­ным: как только он покинул квартиру, Амалия  Аполлинарьевна и Софья Аникандровна, поймав меня в коридоре, стали упрашивать не меняться  комнатами.

— Что ж, — произнес я, — мы все живые люди! — И дал слово повременить с обменом.

И сейчас, поверьте, не рас­каиваюсь: после этого случая в нашей квартире наступили мир и  благоденствие.

Вот почему я так искренне признателен   клоуну  Вертиумову.

Эта простая история не вы­мысел, ее рассказал нам сам потерпевший. Вымышлены толь­ко некоторые детали, а также имена и фамилии. Мы сделали это из опасения посеять враж­ду между примиренными со­седями.

Пусть же мир и согласие на­всегда воцарятся в том доме, где проживают сейчас наши ге­рои!

Ф. КАФТАНОВ

Журнал «Советский цирк» май 1959