В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Дядя Ваня

 

Парад, алле! — Свисток.— Музыка, марш!.. На манеже в лакированных сапогах на толстеньких коротких но­гах, в русской поддевке тончайшего сукна, русской фуражке с ла­кированным козырьком, из-под которого смотрят умные глаза, стоит человек среднего роста, с широчайшими плечами. У него полное русское лицо со вздернутым носом и маленькими усиками над пухлой губой. В руке он держит золотой свисток на тонкой зо­лотой цепочке. Это — знаменитый И, В. Лебедев, по прозвищу Дядя Ваня — арбитр и организатор первых профессиональных чем­пионатов борьбы в России, имя которого так же популярно, как имена Дуровых, Поддубного, Бим-Бом...

Еще студентом И. В. Лебедев увлекся атлетикой и борьбой. Он был в то время членом петербургского кружка доктора Краевского — «отца русской атлетики», в «кабинете» которого родилось немало замечательных русских богатырей...

На манеж под звуки «Марша гладиаторов» выходят цепочкой современные «гладиаторы». Музыка играет как бы не для них: каж­дый идет своей, выработанной годами походкой, совсем не в ритме марша. Борцы тяжело ступают на ковер, будто они не живые, а из железа.

Обойдя манеж, «чемпионы» останавливаются, образуя замкну­тый круг; каждый принимает свою «пластическую» позу. Зрители уже знают каждого борца, его биографию, манеру бороться, раз­мер мускулов.  Оркестр  замирает.

        Настоящий   чемпионат   организован     мною,— мощный     голос Дяди   Вани   доносится  в   самые   отдаленные   уголки   галерки,— на первенство  мира!   Прибыли   и   записались  следующие   борцы.   Тех­ник французской борьбы...

Первый в России чемпионат борцов Дядя Ваня организовал в 1904 году в цирке Чинизелли. Успех был колоссальным, материаль­ный доход тоже. Но Чинизелли был не из тех, кто делился дохода­ми, и вскоре Дядя Ваня с ним расстался. Он уговорил миллионера Елисеева финансировать чемпионаты борьбы, взамен чего предо­ставил свои способности и опыт. Из-за границы были выписаны са­мые популярные чемпионы. На афишных тумбах и заборах Петер­бурга появились многокрасочные плакаты — портреты увешанных медалями борцов с невероятными мускулами. Газеты запестрели сенсационными «сведениями» о борцах. Интерес к чемпионату по­догревался еще тем, что в нем участвовал Иван Поддубный. Он только что вернулся из Парижа, где у него произошел скандал во время встречи на первенство мира с Раулем Буше, претендентом на первое место вместе с Поддубным. Поддубного в Париже, как говорят борцы, «скомбинировали». Он не получил ни одного пора­жения, но не получил и приза. Рауль Буше тоже был приглашен в Петербург, и встреча его с Поддубным обещала быть сенсационной, так  как  русский  богатырь   решил  взять  реванш.

Трудно сейчас представить, какие страсти разгорались в те годы вокруг чемпионатов. Цирковой борьбой увлекались все слои общест­ва. Дядя Ваня должен был каждый вечер отвечать с манежа на множество вопросов, которые зрители задавали с мест: «Сколько лет Луриху? Сколько весит Чемберс Ципс? Женат ли Аберг? Каков объем груди у Збышко? Где Заикин?»

Дядя Ваня отвечал молниеносно. Это была живая энциклопедия в области борьбы и спорта. Правда, его ответы не всегда были точ­ными,  но  этого  и  не  требовалось...

        Циклоп  Беньковский весит семь  пудов  и сорок фунтов!   Выпи­вает три  самовара   чая!   Алекс   Аберг убежденный   холостяк.   Объем груди   Збышко-Цыганевича   131   сантиметр!   Иван   Заикин   сейчас   са­дится в поезд на станции Тюмень,    чтобы    выехать    в    Петербург!..

Дядя Веня, говоривший на нескольких языках, был, без сомне­ния, образованным человеком и прекрасным дельцом. Его друзья­ми были Куприн, Шаляпин, художники Мясоедов и Серов. Страницы его журнала «Геркулес» украшали рисунки известных иллюстрато­ров, Мясоедов нарисовал для него обложку. Карикатуры на Дядю Ваню можно было увидеть во всех газетах и журналах того времени.

Режиссерским талантом Дядя Ваня обладал недюжинным, а фантазии ему было не занимать. Он изобрел «амплуа» борцов — «любовников», «зверей», «комиков». На представлении сн умел до­водить зрителей до неистовства. Самые солидные буржуа колотили кулаками по барьеру лож и кричали на весь цирк: «Неправильно!» Их чопорные, осыпанные брильянтами жены вели себя не лучше мужей. В борца, который неправильно положил своего противника, с галерки летели яблоки, а иногда и предметы потяжелее. Бывало, что наводить порядок в зрительном зале приходилось полиции. Бор­цы, игравшие  роли  «злодеев»,  часто боялись  показаться  на улице.

Дядя Ваня придумывал новым борцам эффектные фамилии, без всякого стеснения раздавал чемпионские звания, и случалось, что в одном чемпионате собиралось десятка полтора «чемпионов мира». Он начал демонстрировать всевозможные конкурсы и сило­вые аттракционы, придумал первую борцовскую — «черную» — маску, которая стала непременным персонажем любого чемпио­ната. Он находил в каждом городе любителей, которые делали ему сборы, писал книги по атлетике и борьбе и издавал журнал «Герку­лес», рекламировавший его чемпионов. Он поднял интерес к чем­пионатам на необычайную высоту, и он же, в конце концов, убил этот интерес, доведя свои режиссерские трюки до абсурда, в ко­торый перестала верить публика.

Дядя Ваня любил говорить: «Пока есть дураки, будет существо­вать борьба в цирке. На мой век дураков хватит». Это была жал­кая «философия», но на кассах цирков все же висели таблички с надписью «аншлаг». Результатом его бурной деятельности были два многоквартирных собственных дома в Петербурге, собственный довольно объемистый журнал и собственное с многотысячными оборотами «дело».

Когда в Петербурге все борцы уже переборолись по несколь­ку раз, Дядя Ваня разыскал где-то маленького японца и сделал из него очередную приманку для зрителей (дело было после русско-японской войны). На огромных афишах появились анонсы: «Знаме­нитый японский специалист по борьбе «джиу-джитсу» Саракики-Куцукума вызвал всех участников чемпионата и ставит против любого борца 1000 рублей!» Говорили, что Саракики обладает феноменаль­ным захватом рук и его зажимы для борцов чуть ли не смер­тельны.

Цирковой Петербург заволновался. Дядя Ваня описывал в газе­тах, как японец тренируется, как перебивает ударом ладони тол­стые палки, разрывает по три колоды карт и сжимает самые силь­ные пружины. Зрители хлынули смотреть новое чудо. Саракики действительно побеждал всех, Как только он захватывал запястья противника, тот начинал извиваться, вырываться и в конце концов ложился на лопатки, не проведя ни одного приема. С японцем боя­лись   здороваться.   О   нем  заговорили   все   газеты.

Над петербургским Атлетическим обществом шефствовал вели­кий князь Константин Константинович. Заинтересованный, он пред­ложил Дяде Ване устроить в помещении Атлетического клуба встре­чу японца с одним из сильнейших борцов-любителей. Много лет спустя Дядя Ваня рассказал автору этих строк, что японца он на­шел в какой-то петербургской прачечной. Тот и понятия не имел ни о джиу-джитсу, ни о французской борьбе. Трюк с сильным захва­том придумал сам Дядя Ваня, поэтому предложение князя его взволновало. В день борьбы, когда зрители — спортсмены, атлеты-любители и другие члены клуба — уже собрались, Дядя Веня на­чал обрабатывать противника Саракики. Он страшно жалел любите­ля, Японец, говорил он, взбешен и сотрет любителя в порошок. Са­молюбие японца чудовищно, и, сколько Дядя Ваня ни уговаривал его не калечить любителя, тот не соглашается. Душа любителя по­степенно уходила в пятки; он был уже не рад, что ввязался в эту историю. На ковер он вышел, как на эшафот. Японец в свою оче­редь придумывал, как ему быть, если любитель налетит на него. Дядя Ваня порекомендовал ему притвориться сумасшедшим... Как только японец схватил партнера за кисти рук и немного сжал их, любитель позеленел от страха и повалился на лопатки. Его отливали водой, а Дядя Ваня показывал всем какие-то несуществующие си­няки и уверял, что любитель чудом не остался калекой на всю жизнь. Этот совершенно фантастический инцидент укрепил попу­лярность японца; тот бросил прачечную и начал ездить с чемпио­натом, приобретя через некоторое время славу феноменального борца.

В таком же приблизительно плане Дядя Ваня подшутил над од­ним из самых знаменитых борцов — чемпионом мира Лурихом. При­зер многих чемпионатов Лурих был по-настоящему великолепный, сильный и техничный борец. Решив разыграть своего премьера, Дядя Ваня сказал ему, что один любитель хотел бы с ним побороть­ся. Члены клуба ставят, дескать, большую сумму против чемпиона. Они утверждают, что Лурих его не положит.

Лурих долго отшучивался, но наконец разозлился и согласился встретиться с любителем. Дядя Ваня сразу рассказал об этом и в чемпионате и в клубе и тут же начал обрабатывать Луриха с другой стороны. Он страшно хвалил любителя. Он уверял, что никогда не встречал такого феномена, что это человек страшной силы, несмотря на свой небольшой вес, а главное, что это необычайно хитрый и умный противник, изобре­татель каких-то совершенно новых приемов, которых якобы Дядя Ваня никогда не видел. Отказаться Луриху было уже поздно. Все слышали, что вызов принят, да и престиж чемпиона не позволял Луриху пойти на попятный.

Борьба состоялась. Противником Луриха был какой-то студент весельчак, очень средний любитель Дядя Ваня подучил его, как вести себя во время борьбы. Такой борьбы спортсмены л зрители никогда раньше не видали. Студент принимал какие-то невероятные позы и прямо-таки гипнотизировал чемпиона. Лурих, растерявшись, боялся попасться на «страшный» прием, о котором его предупреж­дал Дядя Ваня. Двадцать минут борьбы истекло,— Лурих не положил любителя, ибо и не пытался это сделать. Позже Дядя Ваня во всем признался Луриху, и гнев того был неописуем. Он порвал с дядей Ваней и ушел из чемпионата вместе со своим братом Абергом. Они открыли свое «дело». Огромная популярность Луриха была заслу­женной, хотя, конечно, его успехи зависели и от того, что он почти всегда был хозяином того чемпионата, в котором боролся. В та времена борцов класса Луриха было порядочно.

Вскоре имя Дяди Вани стало популярным и в провинции, так как не было цирка, где бы ни боролся его чемпионат или отделение его чемпионата. Остальные арбитры старались подражать ему во всем, даже во внешности. Долгие годы перенимались его режиссерские трюки, пока из зрительного зала не послышался первый выкрик; «Лавочка!».

1914—1917 годы были «лебединой песней» цирковых чемпиона­тов, хотя именно в это время они собирали наиболее богатую жатву. 

       

Венгерский борец                                  Знаменитый  русский борец        

Сандор  Сабо                                          Алекс  Аберг

 

Несмотря на закулисные «комбинации», хороший цирковой чем­пионат представлял собой с точки зрения спорта значительное со­бытие. Борцы в те времена много тренировались. Они хорошо знали технику борьбы и работы с гирями. Это были по-настоящему силь­ные люди.

Спорт в России тогда только зарождался, и спортсменов были единицы, особенно в провинции. Начинающим любителям не у кого было учиться, не с кого было брать пример, кроме цирковых ат­летов и борцов. Молодежь ходила в цирк смотреть не только «зве­рей» и «комиков», но и импонировавших ей мастеров спорта с ве­ликолепными фигурами. Да и борьба велась подчас не по расписа­нию хозяина. Борцы-профессионалы очень дорожили своим именем: от репутации борца зависело его материальное благополучие. Ре­зультат борьбы зачастую предрешался тем, что, разъезжая из го­рода в город, борцы помногу раз боролись друг с другом и хоро­шо знали, кто возьмет верх.

Спортсменам известно, насколько мастерская демонстрация тех­ники борьбы зрительно интереснее, чем серьезная борьба. К при­меру, в 1914 году в Киеве феномен-любитель, водолаз Черномор­ского флота Данила Посунько вызвал на соревнование знаменитого Збышко-Цыганевича. Противники боролись в стойке два часа, не проведя ни одного приема и ни разу не побывав в партере. Со спортивной точки зрения это был выдающийся триумф любителя, но зрители, наблюдавшие встречу, явно скучали. А вот когда, скажем, Лурих встречался с Абергом или Спулем, или Клеменс Буль борол­ся с Шульцем,— это было зрелище виртуозной техники, ловкости и красоты.

 

Профессиональная борьба была агитатором за красоту, ловкость, силу. Любители начинали «накачивать мускулы», всерьез увлеклись атлетикой и борьбой. Они проникали в цирк на тренировки бсрцоз (а тренировки всегда были интересными и спортивными!), пригла­шали борцов к себе в клубы.

А сколько молодых атлетов создал тот же Дядя Ваня! Он был великолепным педагогом и тренером и очень любил молодежь. Его книги по атлетике и сейчас не утратили воспитательного значения, особенно если принять во внимание, что у нас нередко увлажаются «результатами», а стремление иметь красивую, атлетическую фигуру присуще немногим.

Профессиональные борцы сыграли положительную роль в деле развития здоровья молодежи. Кому не хотелось быть таким, как К. Буль, Гаккеншмидт, Елисеев, Морро-Дмитризв, Моор-Знамзнский, Крылов, Степанов, Керло-Милано, Аберг, Шварцер, Бориченко, Спуль! Какой замечательной мускулатурой обладали многие борцы и атлеты! Некоторые действительно походили на оживший мрамор, классические скульптуры. А какую мощь демонстрировали МНОГИЙ атлеты в цирке! Это тоже была отличная агитация. Не вредно бы и современным атлетам-любителям организовывать не только спор­тивные   состязания,   но   и   вечера   демонстрации   своего   мастерства.

Случалось, что по каким-нибудь причинам цирковой борец оставлял арену и открывал свою школу. Эти школы также сыграли поло­жительную роль. Дядя Ваня, лозунгом которого было: «В здоровом теле — здоровый дух», всегда посещал спортивные кружки в тех городах, где он гастролировал, и безвозмездно занимался с моло­дежью. Без лишних слов он снимал свою знаменитую поддевку и брался за «двойники», с которыми великолепно работал: выжимал разными способами, жонглировал, показывал с ними трудные трю­ки. Его коньком было «выкручивание»: он «крутил» около шести пудов! Тут же он переходил на борцовский ковер и не хранил никаких «секретов». Он предлагал ощупать свои бицепсы, а они у него были, как из стали. Он по-настоящему любил спорт, любил его приверженцев и умел увлечь кого угодно.

 

Последним крупным чемпионатом Дяди Вани был чемпионат во Втором Госцирке в Москве в 1922 году с участием «чемпиона чемпионов» Ивана Максимовича Поддубного. В его составе были только русские борцы, главным образом москвичи — Николай Башкиров, Пефнутьев, Титов, Миронов, Каптуров, Хаджи-Мурат, Появле­ние в параде И. М. Поддубного обставлялось с особой помпой. Он выходил после представления всего чемпионата; борцы встречали его, стоя в две шеренги, как униформа.

Фигуру Поддубного нельзя оценить по фотографиям: это можно было сделать, лишь когда он появлялся среди борцов. Когда Поддубный выходил в парад, каков бы ни был его состав, все борцы как бы становились тоньше и меньше. Ширина плеч у Поддубного была феноменальная. А его замечательная грудная клетка с огром­ным количеством пластичных мышц! На фотографиях не видны его железные мускулы. На Поддубного нужно было смотреть в момент напряжения: под тонкой кожей оживала тогда изумительная по рельефу  мускулатура.

Манера его борьбы была точным отражением его характера. Поддубный никогда не «шел на противника», а, повернувшись после рукопожатия, принимал свою знаменитую «стойку», чуть подняв одну руку выше другой, и ждал. В начале борьбы он всегда выглядел чуть ли не сонным, только из-под бровей поблескивали зоркие глаза. Все в нем казалось расслабленным — так оно и было. Под­дубный, как никто, умел расслабляться, и в то же время у него была быстрая, как ни у кого другого, реакция. Если манерой дви­гаться он напоминал медведя, то мгновенной реакцией — тигра. Он мог спокойно взять противника за кисти рук, потом флегматично переложить руки ему на шею, и... вдруг противник нырял носом в ковер! Это один из знаменитых рывков Поддубного. Умение Под­дубного войти в прием поразительно. Он знал множество обман­ных нажимов и финтов. В борьбе это не новость, но у Поддубного были   какие-то  свои способы отвлечения  противника.

Чемпионат в Москве продержался недолго, и Дядя Ваня дви­нулся в провинцию. Настоящих партнеров для Поддубного уже не было; по существу, он не боролся, а старался как бы кого не при­давить нечаянно. Не гакие противники ему нужны были, хотя за глаза некоторые молодые борцы называли его «стариком».

Одному из них Поддубный вскоре дал хороший урок. В 1924 го­ду в Харьковском цирке проводился очередной чемпионат. Для поднятия сборов пригласили Поддубного. Он приехал. Премьером чемпионата был замечательный грузинский борец Квариани. Это был красавец с великолепной фигурой — сильный, выносливый и ловкий атлет. Когда пришла очередь бороться с Поддубным, Ква­риани никак не соглашался с предложением Поддубного: бороться минут 18, а лотом Квариани должен был лечь. Лечь? Премьеру? Под старика? О  нет!

«Ну  что ж,  сынок,  пойдем в  «бур»,— сказал миропюбиво  Под­дубный.   «Бур»,   по   борцовской   терминологии,   значит   «серьёзно». Квариани самонадеянно, «как орел», налетел на Поддубного. Он действительно был уверен в себе, но столкнулся как бы с каменной горой. Спустя полминуты он понял, что такое знаменитый «старин», и старался уйти от поражения. Поддубный уже не был неповорот­ливым медведем. Раз! Два! Три! Как неопытного мальчишку сбивал он   Квериани   с   ног,   даже   не   стараясь   его   класть.   Премьер   начал удирать от Поддубного за ковер, хватался за барьер… Кварианя был ловок, как кошка, но только кошка попела в лапы тигра. Через три-четыре минуты «старики подгреб к себе извивающегося премье­ра, встряхнул его и резким движением бросил, как мешок, на зем­лю. Кзариени унесли с манежа без сознания. Это было, конечно, жестоко, но в духе неписаных законов профессиональной борьбы. Поддубный защищал свое имя и в 53 года еще не хотел переходить в старики. Спустя год, в возрасте 54 лет, он с успехом отстаивал свое   имя   и   честь   Родины   в   Америке!

 

Прикрываясь маркой разных организаций, Дядя Ваня умудрялся организовывать чемпионаты до начала сороковых годов. Приглашал он их и в цирки, е которых числился «заведующим художественной частью».  В  этот период  Дядя  Ваня   показал  себя  в   новом   качестве:

он   стал   выступать   как   клоун-конферансье!

Дядя Ваня (И. В. Лебедев) в 1911   году

 

Не знаю, видел ли я более оригинального, веселого и остроум­ного конферансье, чем он. Дядя Ваня сам писал стихи для своего конферанса и делал это с необычайной быстротой. Конферанс всегда был сатирический.

Зрители ходили смотреть не программу, а Дядю Ваню. Он раз­говаривал со зрителями, «болел» за артистов, отпускал смешные реплики. Это был «коверный», хотя и не такой, к которым мы при­выкли в цирке. Дядя Ваня делал даже... каскады! Он вдруг неловко падал (а главное, это было так редко и неожиданно), что, сделай он вместо этого даже двойное сальто, вряд ли это произвело бы большее впечатление.

 

А. Ширай,

  Журнал «Советский цирк» декабрь.1960 г

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100