В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Слоненок – Латшими

 

Латшими — это слоненок. Маленький слоненок для боль­ших слонов, и очень большой слон для маленьких людей. Латшими упитанный слоненок, он весит 3654 килограм­ма, немного меньше четырех тонн. Для взрослого слона это сме­хотворно мало.

Латшими не всегда знает, что можно и чего нельзя. Поэтому он часто попадает впросак. Большой слон, например, никогда не стал бы тереться о тонкую перегородку слоновника. А Латшими это делает. И каждый раз ломает перегородку. Трещат доски, и перегородка начинает падать. Латшими приходится упираться хоботом, чтобы тоже не упасть. Это очень трудно. И однажды Латшими свалился вместе с перегородкой. Он очень испугался, вскочил и затрубил на весь слоновник. И тогда прибежали люди и начали кричать Латшими всякие нехорошие слова. Это Латшими понял, потому что его ударили. Было очень больно, и Латшими попятился и уж совсем нечаянно выломал заднюю стенку стойла. Люди рассердились еще больше и стали кричать, что они никогда не видели такого глупого слона и вооб­ще неправда, что слоны умные: они глупые, они плохие, а Лат­шими самый плохой и самый глупый из всех слонов на свете! И вообще, как он попал в цирк?!..

Очень обидно было слышать такое, тем более что один чело­век (которого среди этих людей не было) много раз говорил Лат­шими   «умница» и называл его   «прекрасным   слонишкой».

А этот человек знал, что говорил. Уж он-то в слонах пони­мал больше всех. Захочет Латшими морковку — этот человек сра­зу дает ему морковку, захочет сахар — получай сахар. А эти, которые сейчас кричат, они и не догадались бы никогда, что нужно Латшими...

Подумав  об этом, Латшими почему-то успокоился и стал тя­нуться к людям своим длинным носом — хоботом. Тут вce в один голос заявили, что на него, на Латшими, ничего не дейст­вует, что совести у него нет и что его нужно отправить в зоо­парк   при первой  возможности.

Если говорить честно, то люди боялись Латшими потому, что он не понимал их и делал все не так, как этого хотели лю­ди. Но Латшими не знал этого, и сам боялся людей.

Правда, иногда он думал, что он хоть и маленький, но все же намного больше всех этих людей и при желании мог бы под­дать им своим хоботом. Но это приходило ему в голову редко, и он сразу же вспоминал, как больно умеют люди зацепить крючком за ухо или стукнуть его по носу. И Латшими отгонял от себя эту мятежную мысль.

Если не считать этих маленьких скандальчиков, которые повторялись примерно каждую неделю, Латшими жилось недурно.

Б слоновнике было тепло, и пол из свежих сосновых досок всегда посыпался желтыми опилками. Можно было набрать хо­ботом кучу опилок и обдать ими себя сверху. Латшими часто устраивал себе такой душ.

А сахар?! Если бы люди знали, какая это вкусная штука! Нет, Латшими не считал, что все остальное не вкусно. Теплые булки — это прекрасно, морковка — это здорово, яблоки — просто прелесть. Но сахар! Сахар был лучше всего. Даже когда Лат­шими хотел почесаться о перегородку или принять опилочный душ, ему все равно казалось, что в первую очередь он хочет сахар!

Человек, которого называли Серебряков, отлично знал все это. Говорил он совсем тихим голосом. И никогда не кричал на Латшими. У них были просто приятельские отношения. Они полностью  доверяли  друг  другу,   и обоих   это очень  устраивало.

Он вообще много знал, этот Серебряков.

Вот, например, Латшими почти не подавал вида, что его страшно раздражает звяканье цепи, которой он был привязан за ногу. Ну, может быть, раза два-три оглянулся на звук...

А Серебряков понял. Понял и обернул каждое звено трех­метровой цепи в мягкие тряпочки. Цепь больше не звякала, и Латшими не нервничал.

Однажды Серебряков заболел и не приходил в цирк четыре дня. Кто-то приносил Латшими еду, кто-то убирал у него в стойле, кто-то уносил еду нетронутой...  Латшими было плохо. Он часами неподвижно стоял, повернув голову в ту сторону, от­куда обычно приходил Серебряков, и потихоньку скулил. Совсем как  обиженный щенок.

А когда Серебряков выздорошел и пришел, Латшими так растерялся от радости, что не знал, как ему себя весги! Он обнял Серебрякова хоботом и начал нежно раскачивать его из стороны в сторону.

Серебряков всегда очень нужен был Латшими, и сам Лат­шими ни на секунду не сомневался в том, что он тоже необхо­дим   Серебрякову.

Когда Латшими слышал звук его шагов, он начинал пере­ступать передними ногами и встряхивать головой, раскачивая хоботом. Серебряков подходил, и Латшими дул ему хоботом в лицо. «Ах ты глупый»,— говорил Серебряков и делал вид, что роется в карманах. Немного порывшись, он вынимал из карманов пустые руки, разводил их в стороны и говорил: «Нету, нету, мой мальчик...»

Но Латшими энал, что это шутка. Он обнимал Серебрякова хоботом, подтягивал осторожно к себе и сам залезал к нему в карман. И, конечно, там был сахар! «Нет, ты умница»,— гово­рил Серебряков и уходил куда-то в конец закулисного коридора. Латшими, насколько ему позволяла цепь, высовывался из стойла и смотрел вслед. Но коридор был круглый, и Латшими терял из виду Серебрякова до того, как тот попадал в нужную ему дверь. 

Правда, он знал, что не пройдет и трех минут, как Серебря­ков вернется. В руках у него будет большой железный совок и длинная палка с множеством голых веточек на конце. Жевать эти веточки нельзя, это Латшими знает. Однажды он попы­тался это сделать, и Серебряков рассердился. Латшими чувство­вал себя страшно неловко и два следующих дня подлизывался к Серебрякову. Но был прощен только тогда, когда Серебряков, несколько раз оставив эту штуку в стойле, убедился, что Лат­шими не обращает на нее никакого внимания. Когда же Лат­шими узнал, что это называется «метла» и увидел, что ею де­лают, ему стало стыдно за свое легкомыслие. Это не значило, что Латшими повзрослел и стал серьезным слоном. Просто у него определилось четкое отношение к метле и к ряду вещей, скоторыми таким образом его познакомил Серебряков.

Иногда Серебряков учил Латшими странным вещам: по­давать ноги, поднимать его хоботам наверх, садиться, стоять на задних ногах и многое другое. За все это полагался сахар, и Латшими занимался с увлечением.

Об этом никто не знал, и за кулисами поговаривали, что слоненка вот-вот отправят в зверинец. Серебряков ходил, упра­шивал и наконец добился того, что Латшими дали пробную репетицию — правда, с опаской, приняв меры против его воз­можного хулиганства,

Когда его впервые повели в манеж на репетицию, он был спокоен. Во-первых, рядом был Серебряков, а во-вторых, слу­чай с перегородкой был настолько свеж в памяти, что Латшими решил держаться как можно скромнее.

Однако,   выйдя на арену,     он     поразился   громадному  коли­честву   опилок   и,  не  удержавшись,     захватив     хоботом     самую малость,  посыпал  себе   на   спину.   Серебряков     дал   ему сахар   и, попросил больше не делать этого. Латшими понял.

Серебряков, подталкивая его тоненькой палочкой, сказал: «Ай браво, маленький!» — и повел Латшими вокруг манежа. Так они походили немного, и Серебряков, остановив его посе­редине, попросил поднять ногу: Латшими с удовольствием под­нял  ногу и  получил  сахар.

Потом он показал людям, как нужно стоять на двух ногах и как садиться на тумбу. Каждый раз Серебряков кормил его сахаром и гладил по  хоботу. И Латшими заметил, что те  самые люди, которые так ругали его раньше, теперь улыбаются, смеют­ся, хлопают в ладоши и называют его «Талант».

Латшими так привык, что его зовут «Латшими», что, когда несколько раз услышал «Талант», беспокойно стал поглядывать по сторонам. Ему казалось, что в манеж привели еще одного слоненка, которого зовут «Талант». Но, кроме Латшими, на арене слонов не было, и он успокоился, решив, что, в конце концов, безразлично, как назовут его все эти люди. Важно то, что   скажет   Серебряков.   Скажет   «Талант» — будет   «Талант».

Но Серебряков сказал: «Ну какой же он талант, он просто способный слонишка. Этому мы научились еще в стойле».

Когда они пришли в слоновник, Серебряков надел ему на ногу цепь, поцеловал в хобот и шепнул: «Ты молодец, малыш! Сегодня ты сам себя оставил в цирке... Тебя не отправят, сы­нок... Будешь артистом!»

Латшими не все понял, но обнял Серебрякова хоботом и не­множко покачал его из стороны в сторону, как делал это всег­да, когда ему хотелось показать, что он очень хорошо относит­ся   к  Серебрякову.

 

В. КУНИН, артист   цирка

 Журнал «Советский цирк» июль 1960 г

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

памперс для принтера epson купить