Слон и Моськин
По улицам слонов водили.
В областном центре Энске, который, как известно каждому ученику средней школы, расположен довольно далеко от тропических районов, слоновье стадо на улицах — зрелище редкостное. Понятно, что толпы любопытных мешали движению городского транспорта, а ученики прогуливали уроки, и число членов кружка любителей природы росло не по минутам, а по секундам: прошел слух, будто юным природоведам будет позволено кормить и чистить слонов.
Среди горожан бытовало несколько теорий неожиданного появления слоновьего стада в Энске.
Одни говорили, что в Энском районе будет организована ферма для снабжения цирков и зоопарков страны слоновьим поголовьем.
Другие утверждали, что местный цирк готовит новый аттракцион «Слоновый балет на искусственном льду» и что в Энске происходят отборочные соревнования.
Третьи, наиболее мудрые, высказывали соображения относительно несовершенства системы планировки циркового конвейера и однообразия репертуара городской арены:
—В прошлом месяце слоны, в этом месяце — слоны, на следующий месяц опять слоны... Эх, как меню в столовой!
И хотя третья группа горожан была ближе всех к истине, но цирковой конвейер тут был ни при чем.
Случайно получилось так: в Энске только что закончились гастроли народного артиста В., готовился к выступлению приехавший в город дрессировщик Д. со смешанной труппой животных, среди которых был один слон, и, совершенно случайно, проездом через Энск, остановился по болезни заслуженный артист Н. со своими слонами.
В конце концов слоны и дрессировщики разъехались по уготованным им аренам и город начал жить нормальной, без особой экзотики (если не считать ананасов в магазинах) жизнью. Но вместе со слонами исчез из Энска и товарищ Моськин — личность довольно известная в городских масштабах. Вот на этом факте и стоит остановиться, ибо, как стало известно прогрессивной общественности, погорел Моськин именно на слонах.
Моськина отовсюду увольняли за подхалимаж. То есть он уходил сам, по собственному желанию, но все великолепно знали его как чемпиона лизоблюдства и холуйства. До сих пор в Энске рассказывают историю о том, как Моськин изображал кукушку. Как-то раз руководство плодовощбазы, где трудился в то время чемпион подхалимов, выехало на лоно природы для проведения пикника в честь перевыполнения плана. Директор базы снисходительно изъявил желание послушать кукушку: все-таки, как-никак, предсказательница. И кукушка оказалась на высоте: она накуковала каждому руководящему товарищу вполне достаточный прожиточный минимум годов, причем строго соблюдала субординацию — директору больше всех, остальным, соответственно, меньше.
И все бы кончилось к всеобщему удовольствию, если бы не лесной обходчик, учинивший скандал Моськину за то, что тот лазил по деревьям и ломал сучья. Обходчика разозлил даже не самый факт порчи зеленых насаждений, а то, что Моськин отказался подчиниться «приказу о слезании».
—Я ему говорю: «слазь», а он кукует, словно глухарь, — ничего не слышит... — рассказывал обходчик. — И так накуковался, едва с клена сполз. Ваш сотрудничек? Поздравляю — выдающийся кукарь... Ну, чисто зозуля, ей-богу...
После этого Моськин уволился по «личному желанию».
Так он и кочевал из учреждения в учреждение, пока не очутился в цирке на хозяйственной работе.
И, может, держался бы Моськин на этой должности еще долго и ушел бы снова по собственному желанию, кабы не слоны.
К слонам подхалим Моськин подошел согласно субординации: если слон принадлежит народному артисту, то к нему один подход, если заслуженному — то другой, а если слон числится за дрессировщиком без звания — то это и не слон вовсе, а так, недоразумение на четырех ногах.
Катастрофа разразилась, как положено, в один прекрасный день.
Моськин сидел за кулисами и развивал перед инспектором манежа свои идеи («Если у ковра заслуженный клоун, то нужно ковер добывать ручной работы, настоящий бухарский, а если коверный без звания — то и простой дорожки коридорной достаточно будет...»), когда в комнату ворвался директор цирка.
Директор был из бывших партерных акробатов и до сей поры сохранил большую физическую силу. Поэтому Моськин, увидев взволнованный директорский лик, немного струсил. Но действительность превзошла все самые печальные моськинские прогнозы.
—Вон! В двадцать четыре секунды! — крикнул директор. — Чтоб духу вашего в цирке не было!
И положил на стол инспектора две бумажки.
На первой аккуратным моськинским почерком были выписаны рационы питания слонов: слон народного артиста получал продуктов питания вдвое больше слона, принадлежащего артисту без звания, а «заслуженный» слон получал меньше «народного», но больше «простого».
Вторая бумажка была приказом об увольнении Моськина в связи с «полным служебным несоответствием».
Так и сгинул чемпион подхалимажа. Вот уж, как говорится, ирония судьбы: на людях не горел, а на животных испепелился!
Где-то теперь трудится гражданин Моськин? Ведь ему еще далеко до пенсии!
Журнал «Советский цирк» июнь 1959
RSS 
