Монолог "Старый любитель цирка"
Я — старый любитель цирка. Много удивительного довелось мне повидать под его куполом. Но навсегда я сохранил в памяти воспоминания об одном неповторимом представлении, участники которого заполнили и празднично блистающий манеж, и кипящую чашу амфитеатра, и туго забитые проходы.
В этом невиданно торжественном зрелище участвовала не только вся труппа, но и все москвичи и приезжие, молодые и старые, штатские и военные, сумевшие в тот день вместиться в здание цирка на Цветном бульваре. Артисты были потрясены зрителями не меньше, чем зрители артистами. И те и другие одинаково радовались и волновались.
Необычайное представление, о котором я вспоминаю сегодня, связано с одним из самых выдающихся и самых праздничных дней в жизни моего поколения.
...Еще шли последние бои на подступах к Берлину. Еще круглые сутки в домах, на улицах и площадях не выключались репродукторы. Но теперь каждый раз, когда в эфире наступала напряженная пауза, все замирали не от ожидания сурового предупреждения: «Граждане, воздушная тревога!», а от нетерпения услышать, наконец, долгожданное слово: «Победа!»
Москва готовилась к встрече этой торжественной минуты. Готовился к всенародному празднику и Московский цирк. Его дирекция обратилась ко мне с просьбой написать к праздничному представлению торжественный монолог для заслуженного артиста РСФСР Александра Александровича Ханова.
Зная великолепную «маяковскую» мощь голоса этого талантливого артиста и превосходного чтеца, я заранее представлял себе, как будут звучать в полной тишине произносимые им строки:
«Победа!» — я скажу, и мать солдата
Услышит весть о том, что милый сын
В сияньи славы, как орел крылатый,
Под красным знаменем влетел в Берлин.
«Победа!» — я шепну над колыбелью,
И улыбнутся сладко малыши:
Уж бомбы и германские шрапнели
Их не разбудят никогда в тиши.
«Победа!» И сейчас же вспомнит каждый,
Что не было желания сильней,
С какой тоской, с какой великой жаждой
Мы дни и ночи думали о ней!..
Но вот наступил долгожданный день — День победы. Ликование переполнило Москву. Слово «победа» стало паролем и отзывом, приветствием и песней. Не помню, проверяли в тот день контролеры цирка билеты или зрителю достаточно было предъявить счастливую улыбку и крикнуть: «Победа!» Вернее — последнее, потому что зрителей набралось значительно больше, чем их может вместить зрительный зал.
Радостный гул заглушал даже ликующую медь оркестра. В разных концах и на разных высотах амфитеатра неожиданно возникали и так же неожиданно обрывались песни. Наконец вспыхнули прожекторы. На манеже появился Александр Ханов. На мгновение стало тихо. Но едва артист произнес одно лишь слово:
— Победа...
Сотни голосов зрителей повторили:
— Победа!..
Раздались крики «ура!»
В этом шуме никто не мог расслышать, что читал Ханов. Все мы только видели, что он что-то читает, так как губы его выразительно двигались. Когда же в зале наступила некоторая тишина, и артист, закончив одну строфу, перешел к следующей, начинающейся, как и предыдущая, словом «победа», в цирке снова раздались крики «ура», песни, возгласы. И вновь в этом ликующем гуле потонул голос чтеца. Так продолжалось до конца его выступления.
Но несмотря на то, что артист произнес неслышный монолог, в котором можно было разобрать всего одно слово, все находившиеся тогда в цирке — военные и штатские, актеры и осветители, мужчины и женщины — слышали в этом неслышном монологе торжествующий голос победы, которой четыре года они отдавали все свои силы, все свои знания, все свои таланты — всю свою жизнь.
Поэтому в тот день на представлении в цирке не было зрителей,— были одни только участники, участники беспримерной борьбы за победу.
Виктор ВИННИКОВ
Журнал «Советский цирк» август 1959
RSS 
