Пластическая выразительность артиста цирка

Среди знатоков и любителей цирка давно уже идет спор о том, что более всего покоряет зрителя и приносит успех артисту. Одни утверждают: феноменальная техника, ре­кордные трюки, усложнение и нарастание преодолеваемых трудностей. Других увлекают стремительный ритм и яркость зре­лища, захватывает блещущий выдумкой, эмоционально-насыщенный стиль исполнения.

В пылу полемики артистизм и техника противопоставляются, тогда как совершенство и красота циркового искусства заключа­ются в их слиянии. Далеко не всегда физически трудный номер впечатляет с должной силой — часто средний по техническим воз­можностям, но безупречно сработанный и артистично поданный номер достигает большего эффекта.

Разумеется, основное в цирке — как можно лучше уметь, и все же демонстрация этого умения подчиняется не только правилам спортивного мастерства, но и законам художественной вырази­тельности.

Каждый, вступающий на ярко освещенную, окруженную зри­телями арену,— совершает ли он чудеса жонглирования или ба­ланса на проволоке, работает ли с першем или на трапеции, яв­ляется ли он «нижним», который может легко выдержать тя­жесть нескольких партнеров, или «верхним», ловко выкручиваю­щим в воздухе двойное сальто,— становится участником зрели­ща и работает в особой атмосфере обостренного сценического вни­мания.

Поэтому даже в рекордных по техническим достижениям вы­ступлениях необходимо учитывать их длительность, наметить пе­ремены темпов, подчеркнуть неожиданные акценты и паузы, при­думать завершающую концовку.

Но главное в номерах всех жанров — создать запоминающий­ся, яркий, обаятельный образ исполнителя. От него зависит на­строение зала. Он вызывает восхищение и смех, радость и удив­ление. Здесь большую роль играют четкость ритма, мимика, лег­кость движений, манера и стиль, то есть все, что мы вкладываем в понятие «пластическая выразительность артиста».

Задачи эти по-особому решаются для различных жанров цир­кового искусства.

Мастерство гимнастов и акробатов по самому существу своему связано с чудесами ловкости, гибкости, пластики.

Многофигурные построения гимнастов поражают красотой форм и линий человеческого тела. Эффект акробатических номе­ров основан на виртуозной тренированности, точном расчете дви­жений артиста, как бы вычерчивающего орнамент в воздухе.

Казалось бы, какие требования художественности могут быть им предъявлены?

Прежде всего рисунок движений, композиция фигур должны быть гармоничны, отличаться не только мускульной силой, но и грациозной, «естественной» легкостью, чистотой перемен поз и упражнений.

Кроме того, важна манера исполнения. Заманчиво, но трудно изображать юность, красоту, веселье — легко сбиться на краси­вость, жеманство, напыщенность. В цирке накопилось много ис­пытанных приемов, штампов «подачи» номера. Иногда желание эффектнее преподнести свое мастерство ведет к развязной, под­черкнутой игре улыбок и жестов, к самоуверенному кокетству и назойливому, нарочитому демонстрированию на публику: вот, мол, глядите, как мы хороши и бесстрашны.

Между тем гораздо сильнее и глубже действует на зрителя уверенность в неподдельной увлеченности артиста своим делом. Ему кажется, что эти совершающие изумительные прыжки, по­леты балансирующие в пространстве исполнители самозабвенно отдаются стихии спортивной игры, дерзкой радости преодоления препятствий — тогда создается образ ликующей, всепобеждаю­щей молодости, рождается настроение праздничности и веселья.

Артистическим темпераментом, благородством и отчетливостью пластического рисунка  объясняется успех многих номеров.

Воздушные гимнастки под руководством А. Хазовой вчетве­ром показывают блистательный темп гимнастических построений и вместе с тем поразительную четкость движений. Быстрая, вих­ревая смена комбинаций сочетается в их работе с графической выразительностью мгновенных пауз.

Огромная сосредоточенность, плавность, красота точно рассчи­танных жестов пленяют в номере В. Бириной — баланс на лестни­це. Держа во рту зубник, на котором установлена подставка с тре­мя наполненными жидкостью рюмками, она поднимается и спус­кается с лестницы, делая при этом ряд гимнастических упражне­ний. Ее пластические позы как бы изваяны скульптором. Выпол­няет она их грациозно, легко, несмотря на специфическую, требу­ющую волевого напряжения сложность балансирования.

Эффектно задуман цирковой этюд с копьями артистов Исаевых и Шестуа, он увлекает стремительным взлетом — прыжком актри­сы, смело совершающей сальто в воздухе,пробивающей заклеогшый бумагой обруч и попадающей вновь на два параллельных бруса, которые держат на полутораметровой высоте от пола ее партнеры. Искусство жонглирования и баланса по существу своему орга­нически связано с развитым чувством ритма, с дисциплиной и художественной гармонией движений. Точность жеста и слияние его с музыкой, сопровождающей номер, для жонглера является не только средством внешней выразительности, но и основой мастер­ства.

Поэтому, например, номер молодых способных жонглеров Абдуллаевых, показанный в программе «Праздник юности», прозву­чал бы ярче, если бы был пластически выразительнее, артистич­нее исполнен. Недостаточно гармоничное взаимодействие партне­ров и в особенности отсутствие броской концовки несколько ослабляют впечатление от этого интересного и тонко задуманного номера. Существует трафаретный финал работы жонглера с шля­пами, когда все они, описав круг в воздухе, одна на другую наде­ваются на голову исполнителя. Отказавшись от этого, Абдуллаев хотел избежать шаблона, но достаточно эффектного завершающего трюка не нашел. Выступление прерывается неожиданно и незамет­но для зрителя. Исполнителям в дальнейшем следует поработать не только над техникой, но и обратить особое внимание на ритм, грацию, свободу движений. Это расширит их возможности, при­даст еще большую гибкость и блеск мастерству.

Формы жонглерского мастерства многообразны и дают простор изобретательности, творческой фантазии. Увлекает оригиналь­ностью выступление группы тувинских жонглеров Оскал-Оол. Вот где подлинные, живые традиции народных игр и состязаний на­шли достойное художественное воплощение. Выражение лиц, позы, расположение участников, ударный, захватывающий темп, в ко­тором они перебрасываются тарелками или палками, полны экс­прессии. Национальный колорит придает особую прелесть и кра­сочность этому номеру.

Следовало бы режиссерам и артистам нашего цирка подумать о незаслуженно забытых исконных традициях народных русских игр, празднеств, гуляний и создать номера, возрождающие худо­жественные мотивы старинных скоморохов, ярмарочных потех, деревенских игр, образов и сказок, преобразив и обогатив их современной техникой.

Художники и декораторы также могли бы обратиться к неис­сякаемым источникам фольклора, вспомнив своеобразные фигуры и орнаменты русских деревянных игрушек, красочную яркость па­лехских и жостовских мастеров, изобразительные средства петру­шек и балаганов, очарование национальных праздничных кос­тюмов.

Разумеется, все это не должно быть механически перенесено на арену советского цирка, но может дать много плодотворных идей, развивающих национальную характерность русского цирка, укрепить драгоценную связь с народными истоками этого зрелища.

Почему наши иллюзионисты и жонглеры обязательно должны манипулировать цилиндрами, различными котелками, колодами карт, перчатками, тросточками или палками с набалдашником? Они могли бы тренировать свое мастерство, пользуясь иными пред­метами, более близкими русскому быту и поэзии.

Это возбудило бы творческую фантазию, вызвало бы к жизни новые сюжеты номеров и трюков, расцветило бы палитру профес­сиональных возможностей артистов.

А мало ли подходящих сюжетов в литературе? Стоит вспом­нить хотя бы чудеса, творившиеся с кузнецом Вакулой и черевич­ками Оксаны в ночь под рождество, или необычайные приключе­ния героев пушкинских и ершовских сказок, мотивы басен Крыло­ва, современных поэтов-баснописцев или легендарные события уральских сказов Бажова.

Где, как не в цирке с его эксцентрикой и острой комедииностью, с его магией превращений, полетов, исчезновений, с его изуми­тельной техникой и спортивным мастерством, могут быть раскры­ты и целые картины, и отдельные сценки, и состязания-игры — вереница поэтических образов русского фольклора и быта. Неда­ром обращение к этому роднику искусства принесло небывалый успех хореографическому ансамблю «Березка». Цирк в своей сфе­ре мог бы сделать еще больше благодаря многообразию его жан­ров.

В последнее время много думали и спорили о слове в цирке, о клоунах и разговорном жанре. Значение его очень велико, од­нако специфика арены требует неразрывной связи слова с мими­кой, движением, буффонадой или музыкальной эксцентрикой. Поэтому странное впечатление оставляет «сатира» Ю. Турина и М. Кунаковского.

Их охотно слушают, потому что зритель соскучился по остро­му слову и звонкому юмору. Их не в чем упрекнуть. Они честно поют куплеты.

Так можно петь на любой эстраде, в концерте. Любопытно, что исполнители держатся поближе к выходу на манеж, как бы жмутся к рамке портала и занавесам, ибо их исполнение лишено изобразительной   яркости,   действенности,   необходимой   в   цирке.

В прошлом выдающиеся клоуны — Виталий Лазаренко, Бим-Бом и другие —старались расширить репертуар — внести элементы лирики, трагикомедии, политической сатиры в текст своих вы­ступлений, но делали это средствами своего искусства.

Лирическое стихотворение или политический памфлет приоб­рели особое звучание, исполненные клоуном на арене с прису­щими ему контрастами подлинно виртуозного и пародийно-смеш­ного,  с подчеркнутыми  жестами и неожиданными трюками.

Клоунада требует большой работы над образом, маской, дви­жением. Пластическая выразительность и развитая мимика, игра лица и тела особенно красноречивы в клоунаде. Всесторонняя тренированность, физическая сноровка, гибкость чрезвычайно важны для клоуна, но еще существеннее мастерство перевопло­щения, умение лаконично и броско, несколькими штрихами создать доходчивый художественный образ.

В программу «Праздник юности» введен эффектно задуманный номер, выполненный группой клоунов,— пантомима под назва­нием   «Операция Г».

Это остроумная, очень своевременная пародия на стереотип­ные детективные романы и фильмы. Весело осмеяны нелепо раз­одетые диверсанты, прыгающие сверху с зонтиками вместо пара­шютов; традиционный скромный мальчик-пионер, умудряющий­ся уложить наповал нескольких взрослых дядей из какого-то детского ружьишка; колхозный бдительный дед и змеино-фиолетовая, неправдоподобно изгибающаяся «обольстительница»-шпионка.

Все же и в этом номере, удачно возрождающем недостаточно оцененный у нас жанр пантомимы, многое сделано не очень убе­дительно. Слишком робко использованы трюки, присущие цирку. Ведь здесь всевозможные исчезновения, полеты, игра бутафории, клоунские   кунштюки  и   фокусы  могли   бы  найти  самое  широкое применение. Кроме того, недостаточно точно продуман ти­паж действующих лиц. Это общий недостаток нашей клоунады при  всех ее  огромных  достижениях  и  успехах.

Необходимо большее разнообразие и острая характерность клоунских масок. Тогда легче будет найти и воплотить новые, более близкие современности сюжеты, мимические сценки и антре. Физическая тренировка клоуна будет подчинена определен­ной зрелищной, сценической задаче.

Найти убедительный, сочный образ для цирковой пародии, са­тиры и клоунады — очень трудно. Думается, что в поисках но­вых идей мастерам этого жанра стоило бы обратиться к опыту наших художников-кукольников. Многие куклы спектаклей и концертов театра, которым руководит С. Образцов, остро пародий­ны, чрезвычайно выразительны и типичны. Их изобразительное решение — метко и впечатляюще.

Скажут: вы не учитываете различия масштабов и творческих задач. Все учитываем.

Нельзя механически копировать, но творчески воспользовать­ся находками близлежащих искусств можно и должно. Тем более, что искусство кукольников повелось от того Петрушки, который был первым русским клоуном, и многие приемы С. Об­разцова: гиперболическое преувеличение деталей, плакатная яр­кость бутафории, игра вещами, лаконизм жестов и масок — явно перекликаются со зрелищной эксцентрикой цирка. Художники-ку­кольники могли бы поработать совместно с режиссерами и клоу­нами. Такое содружество принесло бы интересные плоды.

Советский цирк многого достиг, и дальнейший его расцвет связан с совершенствованием мастерства, в котором большую роль играет образная, пластическая выразительность, понимае­мая не только как всесторонняя физическая тренировка, но и как  воплощение лучших  традиций  артистичности и  народности.

А.  ДУБИНСКАЯ,

кандидат  искусствоведения

Журнал «Советский цирк» апрель 1959