Вскоре после премьеры
Помню начало гастролей украинского циркового коллектива в Баку. Это был красочный спектакль. Величальная песня, темпераментный гопак, парящие под куполом воздушные шары — все создавало поэтическую основу спектакля.
Но прошли дни премьеры и начались «рядовые» представления. И с программой стали твориться странные метаморфозы. Первыми неожиданно исчезли танцовщицы. Вчера они еще лихо перестукивали каблучками, а тут вдруг манеж опустел. Прошел еще вечер-другой, и с арены «улетучились» воздушные шары. Вслед за ними пропали и куда более земные аксессуары — сменные «баранки», окаймляющие манежный ковер.
И, признаться, я не удивился, когда в один далеко не прекрасный день на манеже не оказалось... участников эпилога. Не звучали стихи, не было прощальной песни о дружбе, о радости встречи со зрителями. Впрочем, из представления уже исчезла и сама радость.
Давно известно, что в цирковом представлении не может быть незначительных мелочей. Каждый из компонентов программы важен. О какой праздничности представления в Таллинском цирке может быть разговор, если арена его тускло освещена, выглядит буднично.
Хочется остановиться еще на одной на первый взгляд «мелочи». На представлении зритель не должай замечать «возраст» того или иного номера. Мы верим в то, что делается на манеже, рождается «сейчас». И как горько потерять в это веру. А ведь зачастую обветшалые костюмы, потрепанный реквизит красноречиво рассказывают «биографию» номера, повествуют о его долгой жизни.
Могут возразить, что не всегда можно переоформить номер. Из-за отсутствия производственных мастерских, а порой средств такая работа по плечу не каждому цирку. Скажете, незначительный факт? Но ведь и он разрушает впечатление, убивает эффект, и на смену праздникам приходят серые будни. А этого в цирке быть не должно.
г. Баку
Л. ГОЛЬДШТЕЙН
Журнал «Советский цирк» июнь 1960 г.