О профессионализме истинном и его суррогатах

В  искусстве есть такое разделение: «профессионал» и «лю­битель». Профессионал — это человек, избравший один из видов искусства в качестве постоянной специальности, в качестве своей основной профессии. Скажем, в цирке — это артисты, для которых искусство является основным источни­ком их существования, их профессией.

В то же время настоящий профессионал — это далеко не каж­дый, кто выступает на арене и получает за это зарплату. Попасть в цирк могут и случайные люди, способные дискредитировать цир­ковое искусство и звание артиста. Как видно, дело здесь не толь­ко в зарплате, а в чем-то еще — очень важном...

В самом деле, что такое профессия? Профессия — это дело, работа, труд, которым занимается человек. У нас профессию выби­рают по склонности, по любви к тому делу, которому собираются посвятить свою жизнь.

Это ясно каждому, и не стоило бы об этом говорить, если б не факты, свидетельствующие, что среди наших артистов, к сожа­лению, есть и такие, которые не стали настоящими профессиона­лами.

Всем известно, что без дисциплины не может быть хорошей ра­боты. И в работе цирка главное — тоже дисциплина, профессио­нальная артистическая дисциплина.

Дисциплина — это форма организации профессиональной твор­ческой работы. Чем она выше, тем лучше наши творческие пока­затели. Чем она хуже, тем ниже результаты. Поэтому без настоя­щей дисциплины нет полной отдачи и движения вперед, нет под­линно творческого подхода к делу — настоящего профессиона­лизма.

Между тем не всем артистам «по душе» правила внутреннего распорядка в коллективе, и виноваты в этом никак не наши прави­ла... Не нравятся они тем, у кого нет профессионального отноше­ния к делу, тем, кто еще не стал полноценным членом коллектива, артистом.

Чтобы не ограничиваться общими фразами, сошлемся на факты, имевшие место в летнем цирке в Москве, хотя это пример, к сожа­лению, не единичный.

Открытие шапито в ЦПКиО имени Горького состоялось после гастролей шведского цирка в июле 1959 года. Выл уже разгар сезона, и подготовка к премьере велась в сложных условиях. Запоздало сооружение цирка, не все артисты и их багаж прибыли во­время, кое-что нужное для открытия не было готово. В трудной обстановке не все артисты сумели остаться на высоте.

В худших условиях, чем другие артисты, оказалась, например, группа джигитов-наездников под руководством заслуженного ар­тиста РСФСР и засл. деятеля искусств Северо-Осетинской АССР Али-бека Кантемирова. Свой темпераментнейший и динамичный номер артисты должны были показать в манеже, на три метра меньшем, чем нормальный! Только специалисты могут предста­вить, как это трудно.

Ни от одного из их группы не было ни единой жалобы, ни еди­ной претензии! Кантемировы не только не отказались от выступле­ния, ссылаясь на то, что не было времени приучать лошадей, но и своими руками сделали все перекрытие манежа, чтобы ускорить открытие цирка. Лошадей тренировали в каждый свободный час, даже по ночам,— зато номер Кантемировых проходил блестяще и заслуженно пользовался в программе самым  большим успехом.

Сколько хорошего можно сказать о таких артистах! Вот при­мер подлинного профессионализма в лучшем смысле этого слова.

Когда первые комсомольцы приехали на целину, их не ждали там удобные коттеджи, им не «приготовили» хорошей погоды. Условия жизни и работы на необжитых землях были очень труд­ные, но ведь за дело взялись подлинные энтузиасты! Они сумели преодолеть все трудности, и их подвигом гордится вся страна, весь наш народ. Лишь единицы на целине оказались морально не­полноценными «неудачниками».

Конечно, в цирке трудностей гораздо меньше, и к тому же каж­дый настоящий артист знает, как помочь в нужную минуту дирекции, коллективу, общему делу, и всем, чем может, действитель­но помогает! Однако сорная трава, так сказать, встречается и на нашей «делянке», хотя условия у нас отнюдь не такие суровые, какие были на заснеженной, открытой всем ветрам целине.

Например. Нередко можно наблюдать очень странное отноше­ние артистов к первой встрече со зрителем — участию в парад-прологе. Некоторые артисты начинают просить режиссера, инспек­тора и даже директора освободить их от парада. При этом при­водятся самые «непрофессиональные» доводы: «далеко кварти­ра», «в прошлом году делал операцию», «боль в пояснице», солид­ный возраст и даже... звание заслуженного артиста республики. Непонятно, почему никогда не участвуют в парадах руководи­тели аттракционов. Что они находят для себя унизительного или неприятного в том, чтобы выйти поприветствовать зрителей?! Про­лог с участием самых известных и любимых артистов — что мо­жет быть лучше такого начала представления!..

Всегда охотно, с удовольствием участвует в прологе или фина­ле представления, читает приветственный текст заслуженный ар­тист РСФСР Владимир Довейко. А ведь как премьер любой цирко­вой программы он мог бы тоже зазнаться, «задрать нос». Однако Владимир Довейко остался таким же скромным, таким же дисцип­линированным артистом, каким был и раньше. Выло бы хорошо, если б наша молодежь равнялась на таких заслуженных мастеров цирка, настоящих профессионалов.

Репетируя парад, каждый режиссер может безошибочно опре­делить подлинных артистов, любящих цирк, и людей, прельстив­шихся профессией артиста, но не обретших ее до конца.

Тут можно сделать упрек и некоторой части нашей молодежи, особенно выпускникам циркового училища.

Проводить репетиции при наличии хотя бы нескольких таких «артистов» — сплошное мучение. Режиссер только и слышит: «скоро ли кончим?», «не успеем пообедать»(!), «не успеем по­купаться, съездить домой» и т. п. Таких «профессионалов» прихо­дится десятки раз приглашать на манеж, просить их не покидать свои места, не разговаривать, делать хорошо самые простые вещи, доступные и не артистам, например, пройти по манежу с флагом в руках. Им и манеж неровный, и флаг тяжелый, и конец у древ­ка острый и т. д.

Замечания режиссера такие артисты воспринимают как личную обиду, вступают с ним в перебранку. Неуместные на репетиции, никому не нужные разговоры, объяснения, оправдания и отговор­ки отнимают много времени и сил, как у режиссера, так и у всего коллектива артистов. Такие «крикуны» обычно с большой настой­чивостью требуют все, что им «следует», но без всякого энтузиаз­ма отзываются в трудный для коллектива момент. Они первые оспаривают распоряжения постановщика, дискутируют с ним.

Понятно, что самый молодой артист иногда может чему-то на­учить режиссера, но как младший он обязан высказать свое мне­ние в корректной форме, выбрав для этого подходящее время. На репетиции режиссер — руководитель работы, и профессиональная этика требует беспрекословного выполнения указаний режиссера. Советы, поправки, свои соображения можно высказать в перерыве, особенно в условиях срочной работы.

Вопросы профессиональной этики, профессиональной дисципли­ны, разумеется, не ограничиваются тем, о чем говорилось выше. Они связаны со всей творческой и производственной деятель­ностью, с личной и общественной жизнью артистов. Именно поэто­му им должны уделять достойное внимание профсоюзные, партий­ные и комсомольские организации цирков.

Воспитанию подлинного профессионализма должно придавать большое значение и наше цирковое училище. Если молодой ар­тист недисциплинирован, грубит режиссеру, не умеет вести себя на репетиции, если он не хочет идти в ногу с коллективом, — это не профессионал. Его не назовешь и любителем — даже любители относятся к любимому делу «профессионально». Это случайный человек в среде тружеников, и ему надо подумать о перемене про­фессии. Коллектив цирка от этого только выиграет.

Журнал «Советский цирк» октябрь 1959