Шари-вари. Юмористическое приложение к «Нашей газете». Сентябрь 1960

ИСКАНИЯ И ДЕРЗАНИЯ

Восемнадцатилетние поиски и дерзания молодого талантли­вого режиссера Нарзанова-Струйского увенчались успе­хом. За время полугодовой творческой командировки в г. Сочи режиссер создал инте­ресный цирковой парад, кото­рый сейчас с триумфом идет в Конотопском цирке. Обычно в парадах артисты, выходящие цепочкой с правой стороны, идут вдоль барьера направо, а артисты, выходящие слева, идут соответственно налево. Этот образец утвердил сорок лет назад гениальный цирковой режиссер, ныне покойный Фор-де-Шпрунг. С тех пор на всех манежах страны артисты так и шли.
Но пора было сломать уста­ревшие тесные рамки. И Нарзанов-Струйский сломал их. В параде, им поставленном, ар­тисты, выходящие справа, идут налево, а другие, соответствен­но, наоборот. Конечно, многие чувствуют себя еще неуверен­но и сбиваются, но ежеднев­ные двухчасовые репетиции по методу «сено-солома» заметно улучшают выход. Особенно те­ряется артистка Безпяткина. Она всегда идет куда не надо, сбивая на пути восьмерых си­ловых акробатов и сея панику в стройных рядах. Свою ошибку она мотивирует многолетней привычкой. Терпеливый постановщик репетирует с ней каж­дый день дополнительно. На­деемся, что через год парад пойдет без заминок.
Постановка вошла в золотой фонд нашей режиссуры. Один критик уже пишет монографию о   режиссере-новаторе.
В настоящее время Нарзанов-Струйский уезжает в длитель­ную творческую командиров­ку в Мацесту для работы над эпилогом   к   программе.

Н. Попереко

В гостях у Метротитоса

На стене — пожелтевший от времени рукописный плакат «Гениальному, талантливому, неповторимому покорителю подкупольного пространства Кон­стантину Метротитос от безум­но влюбленных зрителей». По бокам — портреты акробата в голубом трико, в пижаме и в военной артиллерийской форме. На столе в вазочке засохший букет хризантем, в углу — об­ломок старого, видавшего виды перша.
Мы в квартире заслуженного артиста цирка Константина Петровича Щуплина, по афише Метротитоса.
Константин Петрович встре­чает нас в халате собственной работы.
В  свободное от выступлений время Константин Пет­рович шьет себе халаты и де­лает набойки на туфли. «Нужно как-то рассеяться»,— говорит он. В комнате пахнет канифолью.
— Заходите, заходите,— при­ветливо говорит артист, распе­чатывая пачку «Казбека» (он всегда курит «Казбек» фабрики «Ява»).
Мы садимся на видавший ви­ды диван, и Константин Петрович рассказывает нам о своей интересной, увлекательной жизни. Окончив пять классов сред­ней школы, он не остановился на этом и окончил шестой. Потом   болел   свинкой.   Очень   любил клюкву с сахаром. Как-то умерла тетя, которая работала в цирке «каучук», и отец ска­зал: «Костик, ты должен заме­нить тетю. И мальчик пошел в учение к акробату Фрицу Вернеру — обрусевшему немцу. Он бегал за пивом для своего учителя и чистил ему ботинки. Так Щуплин стал артистом цирка.
Мы сидим и любуемся его мускулами, прыгающими под рукавами   халата.—Папа! Ты дома? — раздает­ся   звонкий,  как   колокольчик, голосок,   и   в   комнату   вбегает на руках маленькая светловолосая девочка.
—Моя  дочь! — гордо  говорит Щуплин.— Постепенно встает на  руки. Будет  артисткой.
Мы смотрим на подошвы ее новых сандалеток и верим — она будет.
В комнату входит седая пол­ная  дама  в  пенсне.
—        Знакомьтесь,   моя  жена   — женщина-папоротник?, —      представляет       Щуплин.—Работала иллюзионный    аттракцион,    по­том перешла на эквилибр. Сей­час на пенсии.
Мы пожимаем руку отцу, ма­тери и дочери и покидаем этот уютный,   гостеприимный  дом.
За окном уже вечер. Автомо­били зажгли фары. Накрапы­вает осенний дождь.
Мы  идем  и  думаем  о  массо­вом искусстве цирка, о мастер­стве,  о  планах  и  перспективах наступающего  сезона. Темнеет.

Б. Вавиловснский
(доставил  в редакцию Вл.   ПОЛЯКОВ)

НАМ ПИШУТ:

«Товарищи! Наши постоянные переезды по необъятным про­сторам страны зачастую нера­ционально поглощают массу государственных средств. Давайте их экономить, товарищи! Я, например, каждый раз пере­вожу две тонны багажа, из них 1,5 тонны — мои домашние вещи и 500кг реквизита и вес животных.
Обязуюсь в течение двух ме­сяцев сократить багаж за счет уменьшения веса животных на 300 кг».

                                                                                                                                                Артист   П.   Диадемов

Личность первого в мире дрессировщика установлена!

На днях известный ученый В. Гамашев-Гегель опублико­вал первую часть двухтомно­го исследования. Предыстория его такова.
...Будучи шестилетним ребен­ком, Вовик Гамашев-Гегель как-то потерялся около дачи в Кратове. Блуждая по дрему­чему лесу, он набрел на скалу со странными иероглифами. Мальчик поклялся, что посвятит, если потребуется, всю жизнь, чтобы прочесть таин­ственные знаки, и скрепил клятву кровью из разбитого носа. (Хотя до поступления в частный пансион мадам Ша-нуар он был уверен, что над­пись сделана по-русски.) Че­рез восемьдесят два года неустанного труда В. Гама­шев-Гегель сдержал обещание. Вот что прочел ученый:
«Давным-давно, в доледнико­вый период, жил-был пещер­ный человек Мого. Один раз, когда племя отправилось за­готовлять сырье для мясных консервов, Мого увидел, как из яблоневой аллейки выско­чил хромающий ихтиозавр. Мого был сыт и не тронул ихтиозавра. Он даже перебин­товал ему лапу. С этого мо­мента ихтиозавр стал его пре­данным другом. Мого назвал его Альфредом. Пока Мого спал но утрам, Альфред сти­рал набедренную повязку хозяина и чистил мазутом его покрытое славой и мхом ору­жие.
Постепенно Мого настолько стал доверять Альфреду, что часто посылал его в соседнюю пещеру с любовными записка­ми, и скромный ихтиозавр не читал их по дороге. Аль­фред чувствовал себя возна­гражденным, когда на закате, сидя у входа в пещеру, Мого задумчиво гладил его двадца­тиметровый хвост. В разгар дружбы с холодного Севера двинулся ледник и, дойдя до Кратова, стер пещеру с лица земли...».
Никто не знает, где находит­ся могила первого в мире дрессировщика. Ученые бьют­ся над этой загадкой. А ске­лет ихтиозавра Альфреда сто­ит в Палеонтологическом му­зее, и ежедневно в 10 утра уборщица тетя Нюра стирает пыль с его хвоста.

Открытие Гаматлева-Гегеля совершило полный переворот в науке. Во-первых, историки цирка установили, кто был в действительности первым дрес­сировщиком, к тону же без кнута. А кроме того, выясни­лось, что и в Кратове ихтио­завры водились.

                                                                                                                                                            И. Нечитайлов

Знаете ли вы, что...

...первой эквилибристкой на перше была знаменитая при дворе короля Артура француз­ская графиня Сорти де Баль. Однажды, приревновав ее к трубадуру Жаку, граф Сорти де Баль отвел красавицу жену в мрачную каменную башню и захлопнул дверь темницы на французский замок. Он крик­нул в замочную скважину ры­царские нецензурные слова и тут же выбросил ключ от баш­ни в бушующие волны моря. Однако хитроумный возлюб­ленный графини трубадур Жак просунул в стрельчатое окошко башни, вмонтированное на громадной высоте от пола, длинный железный шест. Гра­финя, преисполненная мсти­тельных чувств к мужу, укре­пила болтами на полу шест и полезла по нему к окошку. Она лезла и думала о своей погуб­ленной репутации и о том, что для серьезных занятий першом впредь понадобится спортив­ный костюм. Много раз, почти у цели, она обрывалась и па­дала вниз. Но жажда мщения и преступная страсть толкали ее снова к шесту. А трубадур Жак пел под окном серенады, не предназначенные для ушей графа.
Соблюдая честь рода, графи­ня скрыла от света свои дости­жения в першевом жанре и уступила славу родоначальни­цы каким-то бродячим арти­стам. Но ее внебрачные дети сохранили эту историю, пере­давая ее из поколения в поколение.

На снимке слева объектив нашего фотокорреспондента запечатлел эпизод из ревю «Загадочный кристалл». Наш художник сделал и снимку подпись, а поэт Ю. Благов написал стихотворный коммен­тарий.

Не базарное творенье,
Для   спектакля   оформленье.
Роковое  совпаденье
Вызывает  умиленье.

Этот номер юмористической газеты подготовили Н. Михайлова, Вл. Поляков и Ю. Благов. Оформление Ф. Терлецкого и Ю Влади­мирова   Журнал «Советский цирк» 1960 г. сентябрь