О ТРАДИЦИЯХ ЦИРКОВОЙ КЛОУНАДЫ

Наш  цирк достиг успехов, признан­ных во всем мире. И клоуны со­ветского цирка добились многого. В цирке любят и злую сатириче­скую шутку, и острое словцо, и просто ве­селый фортель. Мы знаем немало случа­ев, когда клоуны своим искусством помо­гали борьбе против бюрократизма, нера­дивости и других пережитков прошлого. Клоуны активно участвуют в борьбе про­тив поджигателей войны. За все это зри­тели платят им любовью и признанием.

Цирковая клоунада имеет добрые тра­диции.

Но особенного успеха добились клоуны советского цирка. Здесь на первое место, бесспорно, следует поставить В. Е. Лазаренко.

Пройдя тяжелый путь от балаганщика до премьера советского цирка, Лазаренко утвердил новое направление в клоунаде. Он стал клоуном-трибуном. Он не только критиковал старые, отмирающие явления, критиковал их смело, резко и умно, но одновременно и прославлял то новое, что родилось вместе с революцией. Его дея­тельность привлекла внимание В. В. Ма­яковского, В. И. Лебедева-Кумача, Н. Р. Эрдмана, охотно писавших для него. А разве не характерно, что на помощь к Лазаренко пришел талантливый совет­ский художник Б. Р. Эрдман, помогший клоуну найти яркий, своеобразный и глубоко современный образ?

Не было, кажется, ни одной злободнев­ной политической темы, к которой не обращался бы этот клоун. Лазаренко сам находил авторов, давал им темы, изобре­тая новые сюжетные ходы.

Как не вспомнить здесь для сравнения наших современников, клоунов Быстрова и Володина, которые в течение нескольких лет исполняют единственное, и то старое, антре «Молокосос». А ведь подобное мож­но сказать не только о них.

Лазаренко был подлинно цирковым клоуном, всегда стремившимся соединить слово с цирковыми трюками.

«Эй, молодежь, — читал он, —

Садись за книгу,

Бери науку за бока

И по-советски к знанью прыгай,

Освоив технику прыжка».

И тут же артист разбегался и делал сальто-мортале через шесть лошадей.

Когда мы говорим о лазаренковской традиции, то должны понимать: она — в высокой публицистичности, сатиричности и злободневности номеров. В советском цирке клоун — это артист-гражданин, на­родный шут.

Высокие принципы сатиры утверждал еще один талантливый русский артист — В. Л. Дуров.

Нельзя не вспомнить добрым словом Д. С. Альперова и его партнеров Макса (М. И. Федорова) и Мишеля (М. П. Калядина).

Альперову как актеру подчас не хвата­ло простоты, органичности. Когда он иг­рал роль рыжего, он охотно пользовался ремесленными штампами, бывал грубо­ват. Но были у него и несомненные досто­инства: отличный голос, великолепное знание законов манежа, а главное — он неустанно искал и находил все новые и новые формы сатирической клоунады. Его достижения становились достоянием все­го цирка, ими охотно пользовались другие клоуны.

Многое для развития советского цир­ка сделали братья Л. К. и К. К. Таити. Их скетчи «Генуэзская конференция», «Оркестр фашистов» жестоко осмеивали поджигателей войны. Сценки «Весы», «Симфония царя Менелая», «Трактир «Не рыдай», подлинно новаторские по форме, ставили важные вопросы нашего быта.

С удачными куплетами и сценками вы­ступали братья Кольпетти (П. А. и Д. А. Грудзинские). И они же хорошо играли на ряде эсцентрических инструментов.

Умные, злые, а иногда и лирические куплеты, построенные на тонких калам­бурах, лукавой насмешке, распевали Биб и Боб (Г. Л. Рашковский и И. А. Ворон­цов).

Можно назвать и других артистов, раз­вивавших клоунаду в советском цирке.

Нельзя не отметить стремления луч­ших клоунов отходить от условных масок, добиваться большой простоты в исполне­нии. В этой области многого добились так называемые коверные клоуны. Назову Павла Алексеевича (Алексеева), ковер­ного Ленинградского цирка, создавшего маску обывателя, совершенно теряющего­ся в романтическом и условном мире цирка   и поэтому очень смешного.

Клоуны Н. А. Антонов и В. М. Бар­тенев играли двух людей, чудаковатых, наивных, горячо влюбленных в цирк. Ед­ва акробаты или жонглеры покидали ма­неж, Антонов и Бартенев опрометью бро­сались им подражать. Это были подлинно талантливые артисты, сочетавшие смеш­ную неуклюжесть и поразительную лов­кость, робость и горячую влюбленность в дело, которому они хотят служить.

Многого добился, к сожалению, без­временно погибший Николай Берман. Под костюмом кока, в котором он выступал, скрывалось хорошо натренированное тело акробата. Это был тот самый ловкий кло­ун, которого так любят зрители.

Становление советской клоунады про­ходило не без борьбы. Ей приходилось от­стаивать свои принципы в столкновении с грубостью, пошлостью, аполитизмом, ре­месленничеством, какие отличали и отли­чают клоунаду в буржуазном цирке. Тем больше чести клоунам-новаторам, чьим опытом мы пользуемся до сих пор.

Журнал "Советский цирк" февраль.1960 г.