В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Эквилибр Льва Осинского

Есть в цирке жанры, успехом избалованные и не набалованные. К первым относится, например, джигитовка, воздушная гимнастика. Любая красивая поза воздушной гимнастки — и вы восхищены. «Обрыв» джигита, даже не сложный по технике исполнения, — и вы замираете от страха и восторга.

Возможно, потому, что здесь зритель легко сопереживает актеру, легко представляет себя, хоть на мгновение, этим лихим наездником или смелым полетчиком. Стремление к легкости и изяществу? Может быть. Во всяком случае, эти номера вызывают у вас самые горячие эмоции, вы подключаетесь к ритму движений актера, и в эти минуты вы легки и молоды.

А судьба эквилибра — увы! — нелегкая судьба. Вот эквилибрист балансирует на двух, потом на трех, на четырех и даже на пяти катушках; вы знаете, что это замечательно, что он молодец, но не видите в этом балансе той романтики, того вдохновенного порыва, которые вас так увлекают в других выступлениях.

У эквилибриста же вас в первую очередь поражает безупречная профессиональная техника. И сама специфика жанра как бы выступает против исполнителя. Вы не видите его лица, его улыбки, он всегда вниз головой. И так вясь номер — он стоит на своем столике или подставке. Непременный трюк эквилибра — артист делает стойку, опираясь рукой на трость, ноги задраны вверх. Что и говорить — красивого мало. И как бы мы ни соглашались с тем, что существует условный язык цирка, все-таки приятнее видеть те трюки, которые похожи на естественные позы, на обычные движения человека.

Эквилибр медлителен. И вдобавок ко всему — артист в течение всего номера «привязано к столику-подставке, и в этом есть невольно раздражающая скованность.

Да, жанр эквилибриста неблагодарный. Выбраться из замкнутого круга поз, стоек, подставок кажется почти невозможным. Впрочем, все кажется невозможным, пока кто-то вольно или невольно не найдет новый путь.

Лев Осинский не разрушал рамки жанра. Нет, у него эквилибр как эквилибр. Но он нашел тот безупречный вариант, при котором все минусы и «но» жанра скрыты и затенены, вариант, при котором эквилибр становится красивым. И, как всегда в подобных случаях, решение оказалось простым. Осинский взял круглый вращающийся пьедестал, пьедестал как для мраморной скульптуры. И сам оделся в белоснежный костюм и трико.

...Затемнение на арене, переходящее в голубоватый сеет. И медленный вальс. На пьедестале белая скульптура. Руки подняты вверх, поза трагически красива. Пьедестал вращается, меняется ваш угол восприятия, и в каждом ракурсе вы видите по-новому эту фигуру, и в каждом ракурсе она красива и выразительна, полна внутренней динамики, даже неподвижная. Точной принадлежности нет — ни античный стиль, ни спортивный модерн, какая-то смесь эстетики прошлого и современной. Во всяком случае, эту фигуру можно представить и в мраморной аллее Летнего сада на фоне зеленой листвы, и в живописи начала нашего века, и в движениях любого балетного адажио.

Белая фигура оживает. Лев Осинский исполняет трюки эквилибра — стойки, «крокодилы», «бланши», «флажки». Впрочем, зачем их называть? И разве эти названия что-то объяснят? Такой прозаический комментарий звучит диссонансом предлагаемому зрелищу. В общем, это трюки эквилибра, несколько комбинаций трюков, но какой неожиданный зрительный эффект! Пьедестал кружится, вальсирует, вальсирует. Медленно-медленно отрывает артист ноги от земли, поднимает их в воздух, замирает в стойке, постепенно переходит в положение, перпендикулярное опоре, и плавно-плавно опускается. Немного грустный вальс, но артист еще неторопливее, чем его ритм. И в каждой точке вращения — новый ракурс новой скульптуры, и каждый момент — искусство. Этот номер — целая галерея скульптур, кажется, их тысячи. Движения белой фигуры напоминают и замедленную сьемку спортивных состязаний и плавные движения в аквариуме, о иногда как будто слышится шум фонтана вокруг этой статуи в парке прошлых веков. Ведь такая скульптура могла появиться о любом времени.

... Ноги артиста опустились на пьедестал. А дальше? Обычный комплимент публике? Нет. Снова фигура застывает в позе стремления к небу или в позе задумчивости. Потом опять движения, трюки, но иллюзия не разрушается ни на минуту. И наконец синел — в центре пьедестала, вращаясь, ввинчивается вверх трость, высоко, метра на три, и на ней, в стойке на одной руке, поднимается артист. Высшая точка зафиксирована. Трость спускается. Все. Зажегся свет. Лев Осинский раскланивается. Кончился вальс. Пьедестал уносят униформисты.

Были трюки эквилибра. Но куда делась их неестественность, неэстетичные позы, прикованность к месту опоры? Повторяем, все минусы Осинский обратил в плюсы. Неестественная прикованность к месту опоры у Осинского стало единством скульптуры и пьедестала. Статичность самих трюков незаметна благодаря вращению; каждую секунду зритель видит что-то новое. Медленный темп выступления эквилибристов здесь превратился в темп плавного вальса. Больше того, здесь быстрота и спешка уничтожили бы все. Осинский даже специально замедляет свои движения — и впечатление сильное. Вы не видите лица и мимики артиста, но это компенсируется необычайной выразительностью его фигуры. Дополняют друг друга все компоненты — костюм, музыка, свет.

Последний трюк — трость поднимается на высоту около трех метров плюс высота пьедестала; в сумме получается почти высота подвески трапеции или рамки. То есть работа опасна. Но вы совершенно этого не замечаете, а Лев Осинский не акцентирует. Потому что постоянным эмоциональным центром номера остается красота. И только ею мы не устаем любоваться.

Осинский нашел красоту там, где, казалось, все было против нее. И под звуки вальса, пока кружится белая статуя, рискнем процитировать: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100