Франц-Йозеф Богнер - В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ
В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Франц-Йозеф Богнер

Франц-Йозеф БогнерЗнакомство с ним произошло на XII Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве, куда Богнер приехал в составе политической делегации ФРГ.

Он выступил в мастерской пантомимы и увел публику за собой, наподобие своего знаменитого соотечественника — музыканта из Гамельна. Показалось, что впечатления от всех предыдущих программ навеяны скучным, фальшивым, иногда беспомощным сценическим ритуалом.

Официально никакого конкурса не было: победила дружба, и все разъехались с дипломами призеров. Но сегодня, когда уже прошло время, уверенно можно сказать: даже если бы в программе тогдашней мастерской ничего больше не было, кроме Богнера, ее можно было бы считать успешной.

Его программы состоят из множества номеров, которые готовятся заранее, но отбираются по ходу выступления в зависимости от реакции зрительного зала.

Богнер владеет искусством диалога с публикой: не навязывая свои мысли, не играя в поддавки, а наводя настоящий контакт.

Он чувствует зал безошибочным чутьем клоуна. Но никогда не идет у него на поводу. Главное в разговоре со зрителем — это освобождение их из-под магии клише. Это радость от вольного и полного дыхания, от согласия с самим собой.

Богнер не уверяет нас, что он дурак, и потому владеет правом открывать истину. Он не льстит публике.

Но он не претендует и на роль трагического героя.

Он — из нашего общего рода, но — чуть из другого времени. Надо полагать, из будущего, потому что, обнаруживая свою зависимость от окружающего (политики, философии, искусства, повседневных схем поведения людей), он не нуждается в путеводителях, семафорах и прочих указателях направления движения.

«Ведь это уже не бескрайний простор, когда там горит хоть один семафор».

Чувство жизни безошибочно ведет его. И он надеется пробудить это чувство доверия к самим себе у своих зрителей.

Ему не нужна клоунская маска, которая за последнее время внутренне опустошила не одно поколение артистов и зрителей — за счет того, что создавала иллюзию радости.

Клоун Богнера — нечто иное. Но что же? «Это — деформированная, сумеречная (особенно в англо-немецко-скандинавской традиции) личность, — так ответил на этот вопрос сам Богнер. — Другие показывают, что, несмотря на деформацию, которой постоянно подвергаются зрители нашего общества, еще можно и нужно быть веселым и можно кувыркаться...

Я использую своего клоуна для осознания деформации и для самоосвобождения. Это — самое неприятное, что может получить публика «сверх вложенных денег», ведь она приходит затем, чтобы убедиться: «все в жизни вполне сносно».

Первый из номеров, показанный Богнером на фестивале, назывался «О-о-о-очень про-о-осто!»

Сев на стул посреди сцены, он аккуратно снял клетчатый пиджак и повесил его на спинку. Поглядывая на зал сквозь очки, он все время тихонько (по-русски) приговаривал: «Это просто. О-о-очень про-о-осто...» Момент — и Богнер стал пытаться водворить на место отстегнувшиеся подтяжки. Это было как раз непросто: каким-то образом они оказались (или казались?) меньше, чем следовало. Борьба с подтяжками стала приобретать комический характер: то они оказывались в его руках, то опять исчезали за спиной (и надо было уподобиться кошке, которая пытается поймать собственный хвост). Наконец, одна из подтяжек оказалась пойманной. Этот момент фиксируется стоп-кадром. И Богнер начинает следующий этап: он пытается пристегнуть ее к брюкам. При этом он все время приговаривает: «Это о-очень про-о-осто..»

А мы видим, что не очень. То ли подтяжка коротка, то ли пояс брюк находится слишком низко. Наконец, Богнер изловчился и пристегнул подтяжку. И тут же она его пригнула, скрутила, не дает ни сесть нормально, ни вздохнуть. А плечо почти прикоснулось к колену.

Но решена только половина задачи: надо ведь пристегнуть и вторую подтяжку. Охота за ней оказывается более короткой, но более интенсивной и успешной: сказался приобретенный недавно опыт. Богнер справился с подтяжкой, которая резко оттягивает его тело назад: снова стоп-кадр — перекрученное подтяжками тело, ноги, обвившие ножку стула, и уже почти шепот на последнем дыхании: «Это о-чень про-о-осто...»

Глаза его не смеются и не плачут, они просто смотрят в зал. Публика от души смеется, глядя на бедолагу, а одна маленькая зрительница, лет пяти, вдруг бросает в зал: «Ему же больно! А вы...»

Богнер, как и положено клоуну, выходит и из этой ситуации: он резко выпрямляется, подтяжки взлетают вверх... Богнер разминает уставшее тело, радостно ощущает движение рук и ног, а потом вдруг спохватывается: «Что случилось? Чего-то не хватает...» Оглядывается по сторонам, замечает подтяжки и снова устремляется к ним...

Вот и вся история. А может, притча?

Потом были еще номера, разные истории из потаенной жизни человека — о тех малозаметных, почти неосознаваемых движениях натуры к штампу, неподвижности, к несвободе, в которых никто и никогда себе не признается.

Номера были сделаны в разных театральных жанрах: в миме, пантомиме, клоунаде, фельетоне... И рассказаны они были по-разному: иногда главной смысловой точкой оказывался визуальный, предельно концентрированный стоп-кадр; иногда повествование было традиционным, детальным, в котором легко просматривалась традиционная фабула. Но самое главное заключалось не в этом (хотя с точки зрения профессиональной — это просто высший пилотаж: таким точным был монтаж разных средств выражения). Главное было в способе актерского существования, в новой природе чувств, которая обнаружилась в столь традиционном сценическом жанре.

Мы знаем, что образ на эстраде создается на основе индивидуальных личностных черт и профессиональных навыков актера. Образ такой с годами обычно обретает все более устойчивые, неизменные и определенные черты, превращаясь постепенно в маску. И потом уже не индивидуальное отношение актера будет определять очередное его выступление, а логика маски, далеко не всегда совпадающая с логикой времени, в котором оказываются зрители выступления.

Вот почему эстрада всегда требует постоянного притока новых, свежих образов.

Вот почему Богнер занимается тем, что из номера в номер показывает новое лицо, — возникает впечатление целой галереи лиц, выхваченных из жизни, захваченных врасплох, но все равно вызывающих сочувствие...

Ф.-И. Богнер: «Я думаю, что основной проблемой человека является понимание им самого себя и изменения путем превращения нечеловеческого в человеческое.

Надо помочь человеку прийти к его возможностям, а не развивать страх перед самим собой и своими силами.

Иногда мне удается заставить людей действовать, играть, преодолевать страх перед самим собой. Играть спонтанно. Ведь это доказательство умения спонтанно жить. Жить без страха.

Если мне удается так существовать значит, и зритель так может тоже.

А это уже угроза для тех, кому это не нужно. Они чувствуют наступление на собственную жизнь, на привычные «удобства» несвободы. Тогда они становятся агрессивными по отношению ко мне. И если им удастся не дать мне стать спонтанным на сцене, значит, я проиграл, а они выиграли.

И тогда — и только тогда! — я начинаю противиться этому...

Потому что все люди равны. «Сверхчеловек» приводит неизбежно к «недочеловекам».

К этим словам могу лишь добавить замечание Питера Бю, одного из ведущих французских исследователей мима, пантомимы и клоунады: «Богнер каждый вечер рискует шеей».

 

Лариса МЕЛЬНИКОВА

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования