В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Красочная образность

Вадим РындинСреди корреспондентов А. Л. Дурова был малень­кий мальчик Вадим Рындин. Он еще ни разу не видел настоящий цирк.

Но рассказы взрос­лых о веселых клоунах, об умных зверях, о знаменитом А. Дурове давали богатую пищу его фантазии. И вот он пишет письмо Анатолию Леонидовичу, посылает свои рисун­ки — гусей, мышей, собак. Приходит ответ. Завязывается переписка.

Мальчик вырос, стал художником. Уже взрослым человеком В. Ф. Рындин впервые попал в цирк. Детские фантазии обрели реальные очерта­ния. Любовь к цирку стала осознан­ной. Она находит свое отражение в ранних живописных и графических работах.

Однако до встречи с цирком — в качестве художника — было еще далеко. Вадим Федорович Рындин оставался увлеченным зрителем. И тем не менее приход Рындина в цирк не случаен. Цирк закономерно вен­чает определенную линию его твор­чества. Эта линия развивалась па­раллельно    с    героико-трагедийными спектаклями и открывала другую грань таланта художника. Истоки этой линии творчества берут свое начало в увлечении Рындина народ­ным прикладным искусством. Лубок, игрушка, яркие чистые краски, наив­ный примитив всегда были художни­ку по душе, всегда питали его вооб­ражение. Ему был чрезвычайно бли­зок жизнерадостный оптимизм на­родного  искусства.

В 1937 году Рындин получает при­глашение оформить цирковую про­грамму. Инициатива исходила от Ю. С. Юрского, тогдашнего худрука Московского цирка. С тех пор, в те­чение более десяти лет (вплоть до 1949 года), Рындин регулярно раб тал в цирке.

Приглашение Рындина было вы­ражением очень важных процессов, происходящих в советском цирке. Существо их — в создании представлений, объединенных единым ре­жиссерским и художническим пла­ном и подчиненных общей теме. Та­кими стали первые же программ оформленные Рындиным, — ноябрьская юбилейная 1937 года и моло­дежная 1938 года. Все в них, начиная с костюмов и кончая коврами, было решено в едином ключе, согласова­но по цвету и составляло цельный изобразительный образ представле­ния.

Ковры, выполненные по эскизам Рындина, поражали разнообразием своих тем и мотивов. Они никогда не бывали нейтральными: в них в цвете или рисунке передавался ха­рактер номера. Для оформления программ союзных республик художник широко использовал нацио­нальные орнаменты. Интересны были и так называемые сюжетные ковры. На ярком поле возникали прыгаю­щие клоуны, важно шествующие слоны,  крадущиеся  пантеры и т. д. Очень пригодился Рындину бога­тый театральный опыт. Художник «оживлял» ковер, заставляя его иг­рать вместе с актерами. Вот один из номеров.

...На пустой арене ликующим кра­сочным аккордом горит ковер. В  центре  арены  из люка  появляется гимнастка. Она медленно поднимает­ся все выше и выше, и вместе с ней, как ее огромная шелковая юбка, взвивается ковер. На арену выбегают девушки, берутся за края ковра-юбки и крутят его. Затем гимнастка наверху отстегивает от пояса ковер, он фантастическим пузырем спус­кается на арену, где девушки рассти­лают его.

Рындинские работы для цирка носили   принципиальный   характер.   Художник твердо   знал,  с чем   он борется и что он утверждает. Он решительно     выступал     против     дешевой красивости,  против    различных  чуж­дых   влияний,   в   том   числе — запад­ноевропейского   ревю. Он   последо­вательно  возвращал     в     цирк     его народные  основы,    прививал    хороший вкус. При этом под народностью В.    Рындин    подразумевал   многое,    в том   числе   «яркую   образность,   соч­ность  и  смелость  декоративного об­лика арены»*. 

* В. Рындин. Как создается художе­ственное оформление спектакля, М., 1962, стр.  13—14

Все это он последовательно проводил в жизнь. Уже в пер­вой своей программе художник удач­но одевает группу Океанос в ко­стюмы, решенные в духе русского лубка. Лубок хорошо сочетался с ре­жиссурой номера: выезд актеров на тройке, пляски и т. д. Целую национальную сюиту раз­вернул Рындин в эскизах балетных костюмов  для программы  1947 года. Рындина привлекала присущая цирковому искусству контрастность— соседство в одной программе самых разнообразных жанров. Им были интересно решены оформление номе­ров канатоходцев Тарасовых, труппы Кадыр-Гуляма, партерных акробатов шари-вари и программы Кио. Для каждого жанра он искал костюм, пластически отвечающий существу выступления. В костюме клоунов фантазия ху­дожника хлещет через край, это очень показательно для Рындина — здесь выражено, если можно так сказать, цирковое  кредо художника.

Эскизы костюмов клоунов. Фото А. ИКОННИКОВАЭскизы костюмов клоунов. Фото А. ИКОННИКОВА

В цирке, как и в театре, Рындин ви­дел и утверждал прежде всего ро­мантику. Если у художников сатири­ческого направления между костю­мом и тем, что клоун играет, как говорится, иголки не просунешь, то Рындин дает обобщенный, условный образ. Это — маска белого или ры­жего, которые несут на арену ощу­щение приподнятости, празднично­сти. Это — народные умельцы, кото­рые могут представить, что угодно. Рындин не очень любил одевать ко­верных — их образ более конкретен. Его больше привлекали белый и рыжий клоуны. В этих традиционных клоунских масках художник старался отбросить все позднейшие напласто­вания и вернуться к их первоначаль­ным народным истокам. В рыжем ему виделся прототип Иванушки-ду­рачка, в белом — он раскрывал тему поэтически-романтическую. Особен­но интересны костюмы белого. Ка­кие только изобразительные мотивы художник здесь не использовал! Здесь и вятские игрушки и всевоз­можные животные: крокодилы, лягу­шки, слоны, жирафы, змеи... Здесь и необычайные растения и прихот­ливый орнамент.

«Каждое появление В. Рындина в цирке — большая радость. В душе этого художника живет яркий, кра­сочный, сверкающий наивный и фан­тастический цирк, который он рисует с увлечением и мастерством» *.

* В.   Эрманс.   Премьера   в   цирке.   Лите­ратура  и  искусство,   1944,   12 декабря.

Эти слова писались еще в годы Великой Отечественной войны. Она сделала оптимистически-романтическую тему Рындина особенно актуальной. Н. Дмитриева писала: «...моло­дость обновленного мира нуждает­ся в ярких, пламенеющих красках — глаз современного человека жаждет и радуется интенсивным, энергичным цветовым аккордам, возбуждающим в нем волю, силы и обостренное чув­ство жизни»**. Все это давали зри­телю цирковые работы Рындина.

** Н.  А.    Дмитриева,    Изображение    и слово, М.,   1962, стр. 270.

На стенах квартиры Рындина ви­сят рисунки, посвященные цирку, бережно он хранит папки с эскиза­ми циркового оформления, костю­мов,  ковров.

— Цирк и сейчас  меня  интересу­ет и волнует, — говорит Вадим Федо­рович,  —  меня  с     ним     связывают крепкие творческие узы.

На наш вопрос, отводит ли он в своих творческих планах место цир­ку, художник ответил:

— Со времени    моих    последних работ для цирка протекло несколько лет.   За  это  время  произошли  изме­нения в ярком, своеобразном искус­стве.   Значит,    надо    находить   новые решения     оформления     спектаклей, разрешать новые творческие задачи. За работу для цирка я берусь всегда с увлечением.
 

В. БЕРЕЗКИН

Журнал Советский цирк. Сентябрь 1964 г.

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100