В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

На манеже Нази Ширай

На манеже Нази ШирайВы не видели номер Нази Ширай? Если вы любите цирк и бываете в нем — вероятно, видели. И даже не раз. Да и писалось об этом номере тоже неоднократно.

Уверенное мастерство артистки давно уже завоевало признание, а номер ее — свое особое место. И вот снова о нем. Может быть, артистка что-то поменяла в номере или придумала какой-нибудь новый трюк? Как будто бы нет. Как будто бы все по-прежнему... Но когда некоторое время назад на представлении в Ярославском цирке вновь привелось увидеть выступление Нази Ширай — ее номер, такой, казалось бы, знакомый, обрадовал неповторимым изяществом, свежестью и новизной. А ведь все, в сущности, осталось так же, как и было...

В чем же дело? Может быть, более совершенным стало тех­ническое исполнение? Надо знать Ширай, чтобы сразу же от­вергнуть подобное предположение. Артистка ни за что не ступи­ла бы на манеж, если бы какой-либо трюк, включенный в номер, не получился бы, как говорят в цирке, из десяти одиннадцать раз. То есть, если бы она не владела им с абсолютной свободой. И тут, пожалуй, стоит рассказать, как дается эта непринужденность и свобода. В номере Ширай есть такой трюк. Кистями разведенных в стороны рук артистка посылает навстречу друг другу бубны. Они катятся по рукам, встречаются у нее за спиной и, не сталкиваясь, продолжают катиться. А Нази Ширай, подхватив бубны, как бы играя, вновь посылает их, уже в обратный путь. И так снова и снова. Легко и свободно.

Трюк этот у нас никто больше не исполняет. Нази он дался трудом и упорством поистине цирковым. Два с половиной года беспрерывно репетировала она его. Где угодно — на манеже, когда был час ее репетиции, в фойе, когда манеж был занят другими, в номере гостиницы, в которой жила во время гастро­лей. Только и слышен был в номере в любое время суток стук падающих бубнов. По нему безошибочно можно было опреде­лить: Нази вернулась домой. На этой почве с гостиничной адми­нистрацией не раз возникали осложнения — на беспокойное со­седство жаловались постояльцы. Тогда артистка сдвигала диван и кровать, становилась между ними, и репетиция продолжалась. Бубны теперь шлепались бесшумно.

На овладение другим трюком — жонглированием шестью бубнами — артистка потратила семь месяцев. Семь месяцев такого же упорного труда. Однако это только на то, чтобы на­учиться выбрасывать вверх бубны и жонглировать ими. Но вот трюк окончен, сейчас бубны упадут. Как поймать и поймать красиво каждой рукой три бубна с широким ободом? Ведь что получается? Пришел в руку первый бубен, а уже летит второй, и надо мгновенно, действительно в какие-то доли секунды, дер­жа первый бубен, свободным большим пальцем этой же руки вложить второй в первый... А второго уже настиг третий! На эту заключительную — и совершенно незаметную для зрителя часть трюка! — ушло еще два месяца репетиций с утра до вечера. Делалось это так. Стелились на пол маты, в середине которых оставлялось окошко. Нази становилась в это окошко, и работа -зчиналась. Бубны падали, били по пальцам, раскатывались по матам. Их подавали артисты, случившиеся в этот момент в сту­дии. И снова бубны взлетали вверх, чтобы через мгновение рассыпаться. Но Нази упорно продолжала репетировать. А потом все уходили, и оставались только она и старик сторож. И когда Нази плакала от бессилия, он, подавая ей уже в который раз бубны, говорил:

— Ничего, Надюша, у нас получится!

Словом, Нази Ширай тщательно, как и положено в цирке, готовила свой номер. И когда выступила с ним, получила вос­торженный   прием у зрителей. Мастерство ее, в том числе и техническое, не вызывало сомнений даже у самых придирчивых критиков. А на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве артистка завоевала золотую медаль. Дальнейшие га­строли по стране и за рубежом подтвердили ее высокий класс... И вот теперь, в Ярославском цирке, вновь встретившись с этим номером и размышляя об истоках его постоянной свежести и новизны, я подумал о том, что техническое совершенство — это лишь одна, хоть и очень важная, сторона номера. А есть другая — сообщающая ему жизнь, наполняющая его смыслом, а потому и не дающая ему заштамповаться.

Но если говорить о первой стороне номера, о его техниче­ской оснащенности, трюках, то вот что следует заметить. В по­следние годы наш цирк вообще в этом смысле очень вырос. Более совершенной стала методика обучения. И теперешний способный выпускник циркового училища подчас начинает свой творческий путь с таких трюков, какими раньше гордились ма­стера. Это как в спорте, с которым цирк издавна дружит. Пом­ните? Лет двадцать назад двухметровая высота для прыгунов казалась космической далью, А сейчас некоторые из них чуть ли не с нее только начинают соревноваться. Взаимно обогащая друг друга, цирк и спорт на тысячах стадионов, спортивных площадках и манежах пробуют, прикидывают различные варианты будущих чудес. Да, в цирке появилось множество виртуозных умельцев. Они приучили зрителей относиться к высоким дости­жениям, хоть и с большим интересом, но со спокойной уверен­ностью, что иначе и быть не может. В самую пору пришлось бы нынче старое выражение Ильфа о том, что в цирке были бы чудеса, если бы чудес там не показывали...

И вот, глядя на номер Нази Ширай, я подумал о том, что те­перь при большом желании какой-либо умелец, такой же упорный и одаренный ловкостью, сумел бы повторить ее трю­ки, скопировать до мельчайших деталей всю композицию номе­ра, каждое движение артистки. Но была ли бы эта тщательная копия подобна оригиналу? Нет, конечно. Потому что Нази Ши­рай — не просто умелец, а прежде всего талантливая артистка. Истинный же талант, как известно, неповторим. Копия так и осталась бы холодной копией. Ну а если предположить, что номер скопировала тоже талантливая артистка? Тогда при абсо­лютном внешнем сходстве это был бы совершенно иной номер. Впрочем, природа подлинного таланта воспротивилась бы та­кому слепому подражанию...

Так в чем же все-таки, если не в техническом мастерстве — а оно, повторяю, высокое, — секрет постоянной новизны но­мера? Вспомните, как все начинается. Инспектор манежа объявляет:

— Заслуженная артистка Армянской ССР Нази Ширай!

Звучит восточная мелодия, и через некоторое время из фор­ганга появляется красивая женщина. Она идет, прикрыв лицо и голову платком. На ней длинное платье, движения плавны. Она идет, чуть склонив голову, покачивая гибким станом. И это — уже не просто движения, а танец. Неясный вначале, едва уло­вимый, он становится все отчетливей. И из танца рождается об­раз. И вот уже артистка с каким-то радостным освобождением открыла лицо, закружилась. И так кружась, достала из широких рукавов разноцветные легкие платочки. Танцуя, помахивает ими... вот подбросила и поймала. Еще раз подбросила. И незаметно оказывается, что она уже жонглирует ими. Так осторожно, как бы продолжение игры и танца, начинается второй трюк, тре­тий... Гаснет свет, зажигается вновь, и уже звучит другая музы­ка. Другой костюм на артистке. И движения ее теперь, хотя и по-прежнему плавны, но не так мягки, а энергичны, акцентированны. И опять каждый трюк возникает как бы самопроизвольно из той игры и танца, которые затеяла талантливая артистка.

Так вот в чем дело! Нази Ширай не просто демонстрирует трюки, ограненные изящной композицией, а всякий раз на на­ших глазах творит образ — именно то, что делает мастерство ис­кусством, дает ему жизнь. И образ этот свой, особый, непо­вторимый. Можно было бы, конечно, еще многое рассказать о номере. Например, о редкостно удачном сочетании танца с жонглирова­нием, о вкусе и такте артистки, с которым она ввела в номер различные национальные атрибуты, найдя им точные пропорции и форму. Но, во-первых, об этом уже неоднократно писалось. А во-вторых, все это сводится к главному — к образу. Недаром во имя образа артистка даже отказалась от некоторых весьма эффектных трюков.

Но у меня была совсем иная задача. Я встретил на длинной ленте циркового конвейера номеров старого знакомца и, обра­довавшись его непроходящей свежести, постарался выяснить причину его творческого долголетия. Можно с уверенностью сказать: до тех пор пока артистка будет стиль же взыскательна в своем искусстве — номер ее всегда будет молодым и но­вым.
 

А. ГУРОВИЧ

Журнал Советский цирк. Март 1967 г.

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100