В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Найти себя. Записки педагога

Замечательный эстрадный артист Петр Лукич Муравский сказал однажды, что в канве любого эстрадного выступления обязательно должен быть заложен фокус.

Действительно, эстрада — это всегда искусство оригинальной выдумки, неожиданного трюка, талантливой находки, искусство удивлять.

В так называемом фокусе, о котором говорит Муравский, скрыт огромный смысл искусства малых форм, сила эстрадного волшебства. Выдумка, трюк, неожиданная творческая находка по-новому раскрывают литературный материал, подчеркивают его смысл, помогают выявить событийные моменты, репризу, а также раскрыть новые грани дарования артиста.

Эстрада — искусство оперативное, здесь оно сродни журналистике; крылатая фраза «Утром в газете — вечером в куплете» давно уже не звучит свежо, однако до сих пор не утратила своего смысла.

Артист эстрады не может быть оперативным, если он будет ждать, когда кто-нибудь напишет для него миниатюру, монолог или фельетон на актуальную тему. Ему приходится активно влиять на создание литературной основы своего номера, быть инициатором и соучастником этого процесса, искать в жизни темы, сюжеты, отбирая материал, который близок его творческой манере. Задача эта, конечно, под силу далеко не всем. Решить ее может артист, четко осознающий свои задачи перед обществом и перед искусством.
И тут важнейший компонент, без которого не существует эстрада как искусство — это яркая творческая индивидуальность исполнителя. Я понимаю под этим и человеческую личность артиста — моральные качества, гражданские устремления, уровень культуры — и то сочетание внешних и внутренних особенностей, из которых складывается определенный характер образа.

Создание такого характера, образа, в котором наиболее удачно проявляется дарование артиста, должно стать первоочередной задачей каждого, кто посвятил себя искусству звучащего слова. Это путь нелегкий. Многие из тех, кого сегодня заслуженно считают мастерами, отчаивались, теряли веру в себя, неоднократно меняли жанр, партнеров, характер репертуара, прежде чем нашли свое место на эстраде. Но лишь с успешным завершением этих поисков приходит полное «раскрепощение» натуры художника, радость подлинного творчества.

Можно ли стать яркой индивидуальностью на эстраде? Не безнадежная ли это задача? Думаю, что нет — разумеется, за исключением тех случаев, когда артистом пытается стать человек, лишенный таланта.

Обратимся к творчеству Аркадия Райкина, который представляет собой едва ли не самое яркое явление на нашей современной эстраде.

Райкин удивительно проникновенно разговаривает со зрительным залом, и зал буквально тянется к нему. Тонко, четко, артистично, одним штрихом, намеком набрасывает он образы, и зритель с наслаждением дорисовывает в своем воображении то, что предлагает увидеть артист.

Райкин — прекрасный характерный актер — довел до совершенства свое искусство трансформации. Он идет не столько по линии поисков внешних красок, внешней характерности, сколько по линии внутренней. Ему важно, как его герои мыслят, действуют, какова их природа общения с людьми.

И всегда, каков бы ни был герой Райкина, всегда рядом с созданным им персонажем присутствует он сам — умудренный, мужественный и чуточку наивный человек. Клеймя, гневаясь, негодуя, он как бы не перестает удивляться, что зло все еще существует в нашей действительности, и, может быть, именно это создает тот доверительный, почти интимный тон, благодаря которому его так понимают и любят зрители.

Разумеется, начинающему эстрадному исполнителю, пробующему себя в жанре миниатюр, нужно не подражать Райкину, а изучать его. Стараться понять процесс зарождения образа, возникновение характеристики того или иного персонажа. А поняв и осмыслив это, попытаться  освоить  жанр  самостоятельно.

Являясь режиссером первых номеров выпуска передач «Веселый спутник» на Всесоюзном радио, я однажды пригласил принять участие в передаче Ивана Любезнова и предложил ему подборку, как мне казалось тогда, «самых лучших» басен. Иван Александрович долго и придирчиво изучал эти басни и выбрал только одну. Он объяснил, что лишь в ней увидел открытые возможности для постановки. Впоследствии я убедился, что для Любезноаа басня — это не просто лаконичная иносказательная притча, а скорее, небольшая пьеса, которую артист всегда талантливо решает и ставит.

Любезнову понравилась басня В. Алексеева «Чудотворец». Он долго вчитывался, вдумывался в текст басни, а затем «увидел» все по-своему, по-любезновски: характеры и особенности героев басни, ее конфликт. Его видение было настолько интересным и ярким, что все мы вскоре были заражены им.

Голый человек купается в реке. Купается очень деловито, сосредоточенно, с каким-то особенным самоуважением: ведь это не кто иной, как зав. пивной! А вот появляется царь водяной стихии. В исполнении Любезнова Водяной — это олицетворение нечистой силы, грозной и чудодейственной. Но, натолкнувшись на чудотворца такой невероятной мощи, как пресловутый зав. («Ведь он из пены... из пивной себе недавно сгрохал дачу!»), Водяной впервые в жизни пасует:
«Тут плюнул Водяной со свистом:
— Да, в этом деле ты — артист!» И Любезное от лица очевидца-рассказчика доверительно добавлял:
«Хоть назывался он нечистым,
Но не был на руку нечист».

Иван Александрович многократно прослушивал варианты записи, советовался с нами, что-то менял. Позднее, включив басню в свой репертуар, он обогатил ее новыми сценическими красками. Общение со зрителем внесло в исполнение коррективы, новые детали. Но сущность решения сохранилась прежней, ибо Любезное всегда остается верен своим принципам: басня в его исполнении — миниатюрный спектакль, где основным действующим лицом является он сам — народный рассказчик и балагур, умеющий увлекательно вести действие этого спектакля, сталкивая своих затейливых персонажей в диалоге.

Артисту, желающему работать в жанре басни, необходимо прежде всего знание богатейшего материала басенного творчества от Эзопа до Михалкова. Необходимо неустанное пополнение запаса знаний и современными баснями малоизвестных авторов. Человек, который собирается работать в этом жанре, должен обладать чувством юмора, точно ощущать комедийное в жизни. Уметь синтезировать все найденное и подмеченное в единое целое, в определенный характер, в типаж.

Гиперболизированные образы и ситуации басни заставляют исполнителя искать соответствующую манеру подачи этих образов. Эта манера напоминает жанр сатирического плаката Кукрыник-сов, Б. Ефимова и других.

И, как один из видов тренировки, мне кажется не бесполезным для начинающих актеров такой тренаж — по шаржированному рисунку попытаться составить маленький рассказ. Это нужно практиковать ежедневно, вырабатывая в себе способность логического мышления.

Часто в концерте участвуют артисты драматических театров, которые, как правило, несут на эстраду свои театральные работы: монологи, отрывки из спектаклей. Однако далеко не каждое выступление на эстраде даже очень талантливых артистов имеет подлинный успех. Дело в том, что не всякая литературная инсценировка, не всякий отрывок из спектакля представляет собой ценность на эстраде, требующей особого подхода при выборе драматургического материала и при исполнении театрального отрывка.

Мне не раз посчастливилось выступать в концертах, в которых принимал участие замечательный артист Михаил Федорович Астангов. Вот у кого можно было поучиться умению быть на эстраде эстрадным! На любой (даже самой небольшой клубной) сцене он умел создавать праздник искусства. С какой колоссальной верой в предполагаемые обстоятельства пьесы, с каким огромным чувством правды, с какой щедрой отдачей и с каким совершенством играл он в концертах свою коронную сцену из «Ричарда III». Театральный фрагмент превращался в самостоятельное, законченное произведение, в «его величество — номер»! Концертное исполнение ни в коем случае не снижало значения шекспировской сцены, а напротив, как-то по-новому высвечивало ее суть.

Яркий темперамент, чувство правды, моментальное перевоплощение, способность мгновенно создать образ в его кульминации (в театре на это требуется несколько актов) — вот качества, отличавшие Астангова на эстраде.

Если в театре актеру предлагают готовый драматургический материал, то на эстраде об этом должен в основном позаботиться сам исполнитель.

Одна из форм, позволяющих начинающему актеру наиболее широко проявить способности, своеобразие дарования, — это литературная композиция.

Пионером в этой области, создателем целого ряда композиций на гражданские темы был замечательный советский артист Владимир Николаевич Яхонтов. Он впервые исполнил со сцены литературные композиции по произведениям Маркса и Энгельса, по работам Ленина, по газетным и журнальным статьям, внеся тем самым огромный вклад и в дело пропаганды коммунистического мировоззрения и в развитие нового, социалистического искусства.

Отбирая и соединяя отдельные фрагменты и произведения в композицию, исполнитель должен помнить, что он берет на себя новую ответственность перед слушателями — авторскую. Значит, созданное им произведение должно представлять собой единое целое, его фрагменты должны логично следовать одно за другим, сочетаться друг с другом по стилю, иметь единый ритм. Легкомысленное отношение к этой работе приводит к появлению поверхностных, грубых, примитивных, «шитых белыми нитками» монтажей, не имеющих право на существование.

Автору композиции нужно помнить, что при столкновении разного по характеру литературного материала часто происходит его переосмысление. Все усилия автора композиции должны быть направлены на то, чтобы каждый фрагмент был подчинен основной идее, ради которой композиция  создается.

Один из моих бывших студентов задался целью создать композицию об Америке XX века, проанализировать процесс мышления американцев, принадлежащих к разным слоям общества. Исполнитель хорошо понимал, что, для того чтобы иметь успех на эстраде, нужно прежде всего найти какой-то оригинальный ход. Поиски продолжались до тех пор, пока исполнитель не натолкнулся на стихотворение одного из современных американских поэтов:

«Шляпы, чьи Вы? И что под Вами? Взглянул я со лба небоскреба Вниз и увидел: шляпы... Шляпы, скажите, что под Вами?»
Шляпы — вот название, прием, стержень, на котором может строиться сама композиция. Среди сотен тысяч шляп, кишащих, «гудящих, как пчелы», каждая будет нести определенный образ, социальный характер.

Другой студент посвятил свою композицию интернационализму, братству народов всех континентов. Он назвал ее «Руки» и, следуя названию, подобрал соответствующие произведения. Исполнитель говорил о руках Прометея, «о руках-крыльях» Дедала, о «двух рычагах», которым все под силу.

В третьей композиции, «Стой!», были неожиданно соединены стихи Бертольта Брехта «Крестовый поход детей» (рассказывающие о трагическом событии, происшедшем в Польше в годы второй мировой войны) с последними газетными сообщениями об усиливающейся деятельности новоиспеченных фашистов из НДП.

Вспоминается работа со студенткой режиссерского эстрадного курса. Она взяла произведение популярной польской юмористки Стефании Гродзеньской «Операция П.Р.». Анализ произведения не представлял большого труда. Но как решить материал не традиционно чтецки, как повести живой разговор со слушателями, чтобы усилить комические моменты «Операции» эстрадным «фокусом»?

И вот во время одной из репетиций у исполнительницы неожиданно «заиграло» содержимое обычной дамской сумки: носовой платок, перчатки, пудреница, черные очки. Она доставала из сумки цветной шарик — амулет, надевала его на палец, повязывала носовым платочком, и перед нами — головка в платочке. Школьница-отличница. Далее шел текст как бы от имени девочки. Таким же приемом обыгрывались очки и другие предметы.

Подобное решение номера не требовало от исполнительницы никаких дополнительных способностей, кроме выдумки. А вот р 'шить литературную шутку А. Хаита и А. Курлянского «Удивительный вечер» так, как решил ее еще один студент, можно было, лишь обладая кроме актерских еще способностями художника-моменталиста. Он рассказывал о своей удивительной истории рисуя.

Еще более интересным получился номер «Веселые нищие» у другого студента (поэзия Бернса в эстрадном исполнении). Сочетание поэтического материала с изобразительным гротеском (оформление, выполненное в лубковой манере с добавлением приема тантомо-рески: рисованные фигуры, «оживающие» в руках актеров, спрятанных за ширмой) помогло ему на эстраде ярко раскрыть произведение.

В данных заметках я ни в коей мере не пытался ответить на все вопросы, связанные со спецификой работы артиста разговорного жанра на эстраде, дать точные рецепты и рекомендации. Их и не может быть. Просто мне хотелось натолкнуть молодых актеров на мысль о необходимости смелее и естественнее выражать свое «я» на эстраде. И тогда вместе с полным «раскрепощением» творческой натуры к артисту придет ощущение радости, праздничности эстрадного искусства. Более радостными станут муки творчества — репетиции, подготовка новых номеров. В результате эстрадный номер соединит в себе творческий труд создателя с неожиданным «озарением», свободной исполнительской импровизацией и в конечном итоге явится доказательством того, что на эстраде появился новый интересный артист.                       

ЮРИЙ ФИЛИМОНОВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

контекстная реклама в краснодаре