В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Наказанный порок. Из книги А. Мазура «Путь борца»

В своем подавляющем большинстве борцы были людьми честными, настоящими спортсменами, дорожив­шими своим именем. Иначе оно и быть не могло.

Самые скрытые махинации, использование запрещенных прие­мов, случаи неспортивного поведения быстpо становились гласными, и виновные получали должный отпор как со стороны борцов, так и со стоpоны общественности. B 1938 году мы с Иваном Дьяковским приехали в Кемерово для участия в чемпионате. Нас там давно ожидали, и дирекция Местного цирка организовала для нас большую рекламу. И вот нашлись среди участников чемпионата борцы, которых тот факт, что нам с Дьяковским посвятили специальную афишу, возмутил до глубины души. Фамилия одного была Горуйко, другого — Коршун. Борцами они  считались средними, но были крайне завистливы и ревнивы к чужим успехам.

— Вот начнется чемпионат, покажи этим зазнайкам из Москвы, что ты не хуже их и достоен такой же рек­ламы, — говорил при всех борцах Горуйко Коршуну.

Тебе c ними первому бороться, положи их, тогда тебе сразу жалование повысят...

— Я c ними за несколько минут разделаюсь, — от­вечал совершенно серьезно Коршун.

Когда нам рассказали про это, мы приняли эти слова за шутку. Но дело оказалось серьезное. То, что это была не шутка. Мы убедились на следующий же день, когда пришли в цирк на тренировку. Коршуна мы встретили y входа, но он прошел мимо, сделав вид, что нaс не за­метил. Дьяковский громко поздоровался c ним, но он даже головы не повернул.

— Значит правду нам o нем говорили,— сказал я Дьяковскому.  — Он даже видеть нас не может.
— А черт c ним,— спокойно рассудил Дьяковский. — Нас от этого не пpибудет и не убудет.

По национальности Дьяковский был украинец и от­личался на редкость уравновешенным характером. Сколько я его знал, ни разу не припомню такого слу­чая, чтобы его смог кто-нибудь вывести из себя. Наступил день встречи Дьяковского c Коршуном. По свистку арбитра Коршyн тотчас же бросился в атаку на Дьяковского. Тут надо сказать, что Дьяковский обладал необходимыми борцовскими данными: был си­лен физически, ловок, считался хорошим техником. И в то же время у него не было самого главного — спортивного азарта, огонька, который тaк необходим борцу. Бо­ролся он как-то равнодушно, холодно.

Вот этими воспользовался Коpшун. На третьей ми­нуте Дьяковского унесли с ковра c вывихнутой ногой. Прямо обвинить Коршуна, что он подстроил это нароч­но, мы не могли: мало ли что бывает в горячей схват­ке, — но все мы знали: это не случайность. Домой Дья­ковский ушел c костылем. Когда Коршун проходил мимо меня за кулисами, на его лице играла легкая, чуть заметная усмешка. Она как 6ы предупреждала: «Вот и тебя, Богатырев, ожидает такой конец. Вас разрекламировали, а я c Вами расправ­люсь, как с «яшками». B тот день Коршун даже не зашел навестить Дьяков­ского. Я стал сомневаться, a есть ли у него вообще совесть и борцовская честь. Через день Коршун должен был бороться со мной. Этой встречи я ожидал c нетерпением. Хотелось про­учить зарвавшегося борца, отомстить ему за товарища. Перед началом схватки арбитр Леонид Карлович Ге­бауэр пошутил:

— Держись, Богатырем! Сейчас он и тебе перцу задаст...

Я не ответил. Коршун настроен был в тот день, действительно, во­инствeнно. На ковре он стоял небрежно, красуясь перед публикой. Мы схватились. На первой же минуте я c ходу сбил коршуна в пар­тер и забрал руку «на ключ». Затем я несколько раз сильно бросил противника на ковер. Коршун пытался провести контрприем, но у него ничего не вышло. Не ожи­давший, очевидно, от меня такого нападения, он как-то сразу растерялся и о6мяк. Передо мной был уже не хитрый опасный соперник, a какой-то неyклюжий, вызывающий даже жалость бо­рец. Один за другим я провожу три броска. Коршун поте­рял всякую координацию движений, грузно, как мешок с опилками, ударяется о ковер.

«Это, — думаю,— тебе за Дьяковского, а это — за меня. Это за Дьяковского, a это — за меня. B следующий раз будешь бороться по-честнoму». B такой борьбе проходит минут пять. Коршуна я крепко держу в руках, не давая ему освободиться. И вдруг чувствую, что мой противник сам хочет лечь на лопатки, — лишь бы остановить схватку, тянет меня к ковру. «Нет, — решаю, — рановато тебе еще ложиться на ко­вер. Это только цветочки, ягодки будут впереди». И еще раз бросаю его через себя. Но тут случилось непредвиденное.

— Караул! — тонким фальцетом вдруг закричал на весь цирк Kоршyн. — Убивают!..

От неожиданности я вздpогнул и едва не разжал руки. Последний раз сильно бросаю Коршуна на спину и отпускаю его. На лопатки он ложится сам... Может быть, кто-нибудь скажет, что я поступил не совсем по-спортивному. Возможно. Но нельзя же было оставлять порок ненаказанным...
 

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100