Нильский крокодил
В здешнем цирке я человек маленький, всего только экспедитор. Встречаю да провожаю артистов, получаю да отправляю багаж. Даже не поймешь, кому я больше служу — искусству или транспорту. А были времена, когда я возглавлял творческие коллективы... Я был директором зооцирка, — знаете, что это такое? С одной стороны, это зверинец — экземпляров примерно пятьсот-шестьсот, с другой стороны, это цирк — номеров примерно пять-шесть...
Располагался я на городских базарах, расставлял рядами клетки, а в конце территории сооружал манеж. Сперва публика знакомилась с представителями «всех пяти континентов», потом с исполнителями всех пяти номеров: с дрессированными медведями, с манипулятором, с группой собак, с пластическим этюдом и с силачом. По воскресеньям я давал до пятнадцати представлений, план перевыполнял, так что и звери у меня были сытыми и я не голодал. Но не думайте, что работа руководителя такого предприятия легкая. Это в здешнем цирке директор только и делает, что бронирует «нужным людям» места... У меня дела были посложнее... Я обслуживал «глубинки», — от Москвы далеко, на срочную помощь не надейся... Если что случилось — выкручивайся сам! И я выкручивался...
Чтоб вас не томить, расскажу такой эпизод. Однажды артисты, выступающие на моем манеже, поругались и уехали, не будем уточнять почему. Остался я в маленьком городке, назовем его П., совсем без цирка, с одним зоо. А тут, как на грех, и звери начали один за другим болеть, — просто показывать некого! Молнирую в Москву, оттуда отвечают, что подкрепления пока не будет. Время, дескать, летнее, горячее, выходи из положения сам! А дела идут из рук вон плохо... Городок мигом узнал об отъезде артистов, и стали ко мне наведываться одни мальчишки, да и те через забор... Городские организации кое в чем помогли, но все же положение обострилось... Мне стало стыдно смотреть зверям в глаза! Когда я обходил свои голодающие ряды, «гиена обыкновенная», например, сверлила меня немыслимым взглядом... Беспокойная львица Клеопатра переставала метаться по клетке и валилась на пол, дескать, «пропади все пропадом...». И, видя меня, попугаи выкрикивали неприличные слова, а мартышка Лили сначала хваталась за голову, потом за заднюю часть, намекая Этим на мои организаторские способности... Я бы в отчаянии! Однако приходилось ожидать подкрепления, а пока сокращать обслуживающий персонал.
С особой болью увольнял я местную старушку Кирилловну, старательную и добрую работницу, которую я никогда бы не отпустил из нашей системы. Но в городке у Кирилловны был своп Домишко и гастролировать с нами она, конечно, не могла.
И вот, когда я прощался с ней возле поблекшего рекламного щита, изображавшего нашу разъяренную Клеопатру, к нам подошли двое ребятишек. Очевидно, прослышав о плохих делах зооцирка, они громко запели, желая нас подразнить:
«По улицам ходила
Большая крокодила
Она, она
Голодная была...»
И тут я почему-то впервые в жизни стал вдумываться в эти знакомые с детства слова. Я даже не заметил, как старушка отошла от меня. Но когда смысл песенки до меня полностью дошел, я громко крикнул:
— Кирилловна!
Она мигом обернулась.
А напомнила мне детская песенка нашего крокодила по кличке Пират. По ведомости он числился нильским, а откуда он вообще — неизвестно, я его не вылавливал. Лежал он у нас в большой цинковой ванне, наполненной водой. В осенние холода мы ванну водружали на специальное приспособление и разогревали ее снизу десятью примусами. Конечно, это была еще не Африка, однако крокодил в таких случаях благодарными глазами смотрел на служителей. И вообще никогда он не болел, ни на что не жаловался, одним словом, был достойным членом нашего коллектива.
И вот вскоре после моего «раздумья над детской песенкой» крокодил пропал... Да, да, ночью вылез из своей ванны, подполз к забору, сделал подкоп под ним и покинул территорию зооцирка. Куда он делся, никто не знал, однако весь городок это страшно заинтриговало. Ко мне снова повалил народ. Я демонстрировал пустую ванну, а вновь принятая на работу Кирилловна подробно объясняла этапы необычного бегства. Одни посетители верили ей, другие нет, но это только подогревало интерес к событию. Дела пошли в гору! Звери перешли на нормальный рацион и перестали болеть. Оживление в зооцирке вдохнуло в них новые силы. Но, к сожалению, П. — городок небольшой, и любопытных хватило недели на две. Потом наступила жара, и людей потянуло на пляж, который сразу сделался моим главным конкурентом. По воскресным дням я стоял у ворот зооцирка и наблюдал, как оживленные толпы шли мимо меня в сторону пляжа. Самые отзывчивые из горожан спрашивали, не нашелся ли крокодил. И, получив отрицательный ответ, шли дальше. А у меня даже медведи начали задыхаться, и не поймешь — от жары или от злости...
Но вот однажды на пляже появились двое верзил. Один из них нес капкан с длинной веревкой, а другой — свежезарезанного петуха. Непривычных посетителей быстро окружила ватага ребятишек, спрашивавших, что они собираются делать. Однако верзилы отмалчивались. Затем они выбрали самое людное место, где привлекли к себе всеобщее внимание. Петуха они вложили в капкан и бросили в реку, а сами уселись на песке, держа веревку в руках.
После настойчивых расспросов, кого они собираются таким образом вылавливать, верзилы нехотя ответили:
— Крокодила.
Слух о том, что сбежавший из зверинца крокодил поселился в местной речушке, мгновенно облетел город. Многие перестали купаться... Нашлись очевидцы, самолично наблюдавшие, как беглец загорал на пляже... Кто-то рассказывал, что крокодил на него напал во время купания, но смельчаку удалось отбиться...
Дела в зооцирке опять поправились, особенно после того, как появился рекламный щит, извещавший, что «вновь демонстрируется нильский крокодил, ранее сбежавший из зооцирка и пойманный в реке такой-то, в семи километрах от города П.». От желающих посмотреть на возвращенного беглеца просто отбоя не было, а тут вскоре и подошло долгожданное подкрепление...
Так что все закончилось благополучно, но, к сожалению, не для меня... Те самые артисты, которые бросили наш коллектив, показали себя еще раз. Они написали начальству, что я организовал исчезновение крокодила, спрятав его у Кирилловны в сарае, и посылал своих служителей с капканом на пляж...
Конечно, так оно и было, — чудес-то ведь в природе не существует! Но что же мне оставалось делать? Тем не менее, от руководства зооцирком меня освободили, и теперь я — экспедитор. Встречаю да провожаю артистов, получаю да отправляю багаж, и непонятно, кому я больше служу — искусству или транспорту...
Журнал ”Советский цирк” июнь 1962г
RSS 
