В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Оригинальное - значит непохожее

Не заглядывая в словари, я полагаю, что оригинальность — это значит непохожесть, своеобразие.

Если такое мое понимание справедливо, тогда я недоумеваю, почему в концертных организациях существуют отделы (цехи, мастерские) оригинальных жанров. Точнее, почему в этих отделах зачастую собраны исполнители самых что ни на есть банальных номеров — акробаты, жонглеры, фокусники.

Ну что, например, оригинального в номере отца и сына Вобликовых? То, что они выступают в русских рубахах и один из них держит на голове самовар? Но тому назад лет шестьдесят-семьдесят артисты Ксения и Михаил Пащенко также выступали в русских костюмах, и партнер держал на лбу самовар, да еще наполненный кипятком. А о умении бросать и ловить три палки нет решительно ничего оригинального. Не вернее ли было бы называть подобные отделы цирковыми? Ведь есть же такое понятие — «цирк на сцене...»

Что же касается оригинальности, то она должна присутствовать во всех сферах искусства, в том числе и эстрадного. Каждый подлинный эстрадный номер должен быть оригинален. Вспомните Н. П. Смирнова-Сокольского, разве его выступление не отличалось своеобразием. Ему даже подражать не решались, а попытки пародирования казались грубой и безвкусной копировкой.

На последнем Всесоюзном конкурсе артистов эстрады с номером «Игра с обручами» (хула-хуп) выступала О. Костюк из Одессы. Нельзя сказать, чтобы номер отличался особенными техническими трудностями, но он был изящен, спортивен и, главное, такого номера прежде на эстраде не существовало. Артистке присудили звание лауреата конкурса. И тут же один за другим стали создаваться номера-копии. Конечно, чем самому изобретать, проще брать то, что найдено другими, но это свойство ремесленника (пусть даже квалифицированного), но не художника.

Интересные, необычные трюки на вращающемся, подвешенном перпендикулярно земле канате (корде парель) первой среди советских артисток стала показывать В. Суркова. Прошел год, два, десять лет. И появилось множество копий этого номера, и, как это обычно бывает, все они хуже оригинала.

Конечно, на сегодняшней эстраде в разных жанрах немало подлинно оригинальных номеров, а так как они, по моему мнению, составляют суть эстрады, то о некоторых из них попытаюсь рассказать.

В. Малиновская и К. Зайцев — фокусники. Еще до войны они окончили техникум циркового искусства и выступали как турнисты в тематическом номере, называвшемся «Сценка на пляже». Позже, будучи уже жонглерами, они создали тематический скетч. Нынешний номер фокусников строится так: Зайцев, играющий роль нерасторопного ассистента. из-за своей «невнимательности» разоблачает механику фокусов, исполняемых Малиновской. При этом, когда фокус бывает «разоблачен», выясняется, что секрет его еще более непонятен, чем при простой демонстрации. Так, например, он выходит с клеткой для птиц, партнерша стреляет из палки, и клетка исчезает, но когда Зайцев поворачивается, то оказывается, что клетка висит у него за спиной. Или: Зайцев появляется с цилиндром на голове. Малиновская поднимает пистолет, готовясь выстрелить. Он закрывается доской, на которой значится: «1972 год». Раздается выстрел, и теперь на доске другая дата: «1922 год», а когда доска убирается, то за ней оказывается старик. Затем появляется портрет, на котором артист изображен плачущим. Зайцев «вытирает» слезы и теперь на портрете он смеющийся. Следующий фокус: она разбивает яйцо, он его выпивает. По ее требованию он глотает шпагу, а когда вынимает ее, мы видим на ее кончике яйцо. Потом появляется свеча с лампочкой на конце, он откусывает эту лампочку, и она начинает светиться у него в животе.

Здесь названы только некоторые фокусы, но все они своеобразны, артисты подают их с юмором и потому имеют заслуженный успех. И что интересно, нельзя понять, то ли персонаж Зайцева действительно путается в сложных аппаратах, то ли он разыгрывает свою партнершу и нас вместе с нею. И чем больше Малиновская входит в азарт, смущается, сердится, тем Зайцев становится спокойнее, и это порождает конфликт, который делает их номер не просто демонстрацией трюков, а театрализованной игрой.

Своеобразен номер акробатов Ф. Комимулена и Э. Казанджана. Он построен на том, что один из партнеров увлечен чтением журнала, а другой заставляет его работать. Но при самых невероятных условиях чтение продолжается. Даже когда акробат стоит вниз головой на руке у партнера, и тот перебрасывает его из руки в руку, он не выпускает журнала. Но дело не только в этом приеме, но и в новаторских трюках, которые вводят артисты в номер. Так, один акробат наклоняется, а другой делает на его спине упражнения, аналогичные тем, которые гимнасты демонстрируют на коне. Потом акробат вращает своего товарища вокруг туловища. а тот умудряется сделать при этом на его спине полный поворот на животе. Так утверждается комико-акробатический номер, в котором также есть какой-то, пусть несложный, конфликт и свои трюки.

Мне представляется оригинальным выступление ленинградского куплетиста Б. Бенцианова. Но сначала о репертуаре. Что греха таить, среди вещей остроумных и веселых встречаются и такие: «Начальство критиковать, что медведя целовать». Но в данном случае я не хотел бы нападать на артиста. О том, что с эстрадным репертуаром плохо, знают все. Но сколько-нибудь серьезных мер, которые могли бы исправить положение, пока не принимается. А ведь можно было провести хотя бы семинар эстрадных авторов. Еще А. М. Горький говорил, что было бы хорошо, если бы многие поэты переключились на создание злободневных куплетов. Позволю себе напомнить С. Михалкову, что и он был эстрадным и цирковым автором. Может быть, хотя бы в знак старой памяти, теперь он, руководитель Союза писателей РСФСР, решит вопрос о проведении на любом уровне совещания эстрадных драматургов.

Но вернемся к Бенцианову. К его достоинствам надо отнести темперамент, удивительную четкость речи, музыкальность, обаяние, умение налаживать непосредственный контакт с аудиторией, превращать зрителей в своих друзей-партнеров. Короче говоря, мне кажется, что он — профессионал высокой квалификации. Правда, иногда он «пережимает», ему не всегда хватает меры, грации. Своеобразие же артиста в том, что он действует всегда от своего собственного лице, не прибегает к характерности. Это он, Бенцианов, заметил в жизни те или другие явления, нуждающиеся в поддержке или осмеянии.

И говорит обо всем остро, жестко, не боясь прибегать к каламбурам и парадоксам. И кажется, что он импровизирует, что остроты у него рождаются мгновенно. В этом артисте есть что-то от массовика-затейника, с его умением активизировать аудиторию, втянуть ее в действие. При всех других качествах эстрада должна быть по преимуществу искусством веселым. Вот эту веселость, непосредственность, живость Бенцианов и утверждает. И в этом его индивидуальность. Одним он нравится, а другим может показаться излишне примитивным. Что касается меня, то я полагаю, что Бенцианов представляет одно из естественных направлений на эстраде. Нельзя ее всю сводить к такому направлению, но один такой яркий актер, право же, украшает эстраду.

Танцевальный дуэт В. Хворостов и Э. Мегиров существует двадцать лет и давно уже связан с оркестром, руководимым О. Лундстремом. Хворостов пришел на эстраду из самодеятельности. Его, сержанта-пулеметчика 25-й Чапаевской дивизии, откомандировали в Ансамбль песни и пляски Северо-Кавказского военного округа, и там он встретил Мегирова, до этого бывшего бубни-стом в ансамбле песни и пляски Кабардино-Балкарии.

Хворостов высок, широкоплеч, у него открытое, красивое, типично русское лицо, русые волосы. Мегиров — маленький, верткий, с лицом подвижным и веселым. Они исполняют различные танцы: солдатские, матросские, пародируют классический балет, создают хореографические картинки. Но что бы эти артисты ни делали, их всегда отличает лихость, веселость. Исполняя танцы-шутки, танцы-игры, танцы-забавы, они как бы соревнуются, раззадоривают друг друга и показывают самые невероятные фортели. Их пародия на «Лебединое озеро» несет в себе цирковое,
клоунское начало, но в то же время она отличается высокой балетной техникой и подлинным артистизмом.

Очень жаль, что танцевальная эксцентрика, и к тому же в первоклассном исполнении,—редкий гость на нашей эстраде, по-моему, кроме названных здесь артистов, ее не представляет никто.

И наконец певица М. Кристалинская. Тот, кто наблюдает за ее творчеством, наверное, заметил, что многое у певицы изменилось. Она играла студентку, и это определяло и манеру ее поведения и репертуар. Теперь героиня артистки стала взрослее, серьезнее и, если можно так сказать, основательнее. Но принципы подхода Кристалинской к созданию образа в песне, ее исполнительская манера сохранились. Она выходит на сцену улыбаясь, одетая без всяких вычурностей. И кажется, что певица вступает в круг друзей — так она умеет создать на концерте атмосферу непосредственности, интимности. Она поет разные песни, но всегда те, в которых присутствует мысль. Произведения, построенные на музыкальных фокусах, на сменах парадоксальных ритмов, се не привлекают. Она рассказывает о сложных жизненных процессах и не боится драматизма. К числу лучших вещей, исполняемых Кристалинской, следует отнести «Звездный цикл», посвященный космонавтам. Дружеское, так сказать, доверительное обращение к слушателю не исключает, однако, высокой гражданственности ее творчества. И в этом соединении заключено своеобразие М. Кристалинской.

Оригинальность — высокое слово в искусстве. И жаль, что, говоря об эстрадных номерах и даже целых концертах, мы далеко не всегда можем его употреблять.

Ю.ДМИТРИЕВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

подписка на платные телевизионные спутниковые каналы