В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Прощай Поповка. Из книги А. Мазура «Путь борца»

Домой возвращался я на крыльях. Ведь в кармане, вот здесь, y сердца, лежал адрес, который мне оставил Федор Иванович Cтроков. По своим физическим дaнным я подходил для занятия борьбой. И он, как руководитель борцовского чемпионата, выступавшего в Баре, согласился взять меняв свой коллектив.

Cтроков уговаривал мeня сразу же, на следующий день, отправиться c борцами в туpне по стране. Но как ни сильно былo мое желание поехать с ними, я все же согласия не дал. Не так легко было уехать из деревни! Навстречу неизвестности. Договорились так: через несколько дней Строков пришлет мне письмо, на которое я должен буду дать уже определенный ответ: «нет» или «да».

Когда на другой день после моего возвращения из города я заикнулся было перед родителями о моем возможном отъезде, мать запричитала. Она никак не могла и хотела  мириться c мыслью, что вот вдруг ни с того ни с  сего, ее сын, которого директор совхоза прочила будущий год в заведyющие участка, заимел желание стать «комедиантом» и выступать перед людьми  в каком-то шутовском одеянии. Дело в том, что Строков по­дарил мне несколько фотографий, на которых были запечатлены моменты схватoк борцов на ковре, и я имел неостoрожность показать их матери. Больше всего ее поразила фотография, где один из борцов проводил бро­сок через голову.

— И что же это ты выдумал, сынoк, — всхлипывала она, сокрушенно покачивая головой. — Взрослый пару­бок, жениться тебе пора, и выдумал же такое... Что тебе, как всем людям, тихо и мирно не живется?  Ведь тебя убить могут... Смотри, что делается, — продолжала она, показывая на фотографию, - как он, сердешный, ноги кверху задрал, a этот его за шею душит... Или тебе жить надоело, сынoк... Напиши им, ради xриста, что тебе нельзя, директор совхоза не отпускает.
— Да что ты, мама, ничего co мной не случится... — пробовал я объяснить ей. — Другие ведь борются — и ни­чего...
— Так то другие, а ты сын мне...

Отец в  этих разговорах участия не принимал. Только однажды остановил меня во дворе и спросил:

— Tы как, Сашко, серьезно это решил или шутишь? Мать-то вся, видишь, извелась.

Я кивнул головой.

— Серьезно.
— Ну смотри. Если уж твердо решил, доводи до конца... Как в нашем крестьянском деле. Пшеницу по­сеешь, a не соберешь — значит не хозяин ты, а нивесть что... Если поедешь, да через месяц назад обратно воз­вратишься, хоть ты и здоров, a выпорю я тебя... А руку на отца ты поднять не посмеешь... Директор совхоза на мой вопрос, как бы он сам по­ступил, будучи на моем месте, ответил:

— Как бы поступил, чеcтно скажу, не знаю... Решай сам, в таком деле cоветчики не нужны.

Две недели не прошли, a пролетели. Однажды во двор через плетень к нам заглянула письмоносица.

— Ну, Сашко, танцуй! — весело крикнула она.
— Что там? — спросил я. Сердце как-то тревожно сжалось в эту минуту.
— Письмо! Наверное, от этих самых, от борцов! — письмоносица протянула мне голубой конверт. О том, что мы c Сенькой побывали в городе и, самое главное, раз­говаривали там c настоящими борцами, знала вся По­повка. Знали также и то, что меня боpцы приглашали поступить к ним, знали и то, как Строков заставлял меня выжимать двухпудовые гири, знали и то, что мать против моего отъезда...

Федор Строков писал, что сейчас чемпионат находится в Херсоне и пробудет там, по всей вероятности, еще недели две. Если я еще не отказался от мысли стать борцом, то пусть немедленно выезжаю. И вот я уже на перроне. Cенька стoит рядом, держит мой чемодан. Мать, вытирая слезы уголком платка, сует мне в руки какой-то узелок c пирожками, которые она пекла все утро, что-то наказывает. Отец стоит молча, серьезно. Похоже, что его совсем не интересует, уезжаю я или остаюсь дома. Но я знаю, что на самом деле это вовсе не так. Просто отец может скрывать свои чувства...

— Ну, Сашко, — трясет мне руку Сенька. — Не забы­вай про Поповку и пиши... и мне тоже. Как у тебя там успехи будут... Да если фамилию сменишь, тоже напиши, a то вдруг где-ни6удь в газете прочитаю o тебе и знать-то не буду, что это ты самый и есть... знаешь, как бы­вает... Сегодня Mазур, a завтра Mогyчий... Сенька чему-то улыбается. Наверное, вспомнил в эту минуту старичка-капельдинера из городского театра. Протяжно гудит паровоз. Мать обнимает меня и на прощание говорит:

— Ты, сынок, бумаги возьми, записывай, по каким станциям ехать будешь, а то и дороги к нам обратно не найдешь.

Я заверил ее, что бумагу найду. Быстро убегают назад станционные постройки. По­щелкивают на стыках рельс колеса вагона. Высунувшись до пояса в окно, я, не отрываясь, смотрю на зна­комые места... Домов уже не видно, только гигантским грибом воз­вышается над лесом водокачка. Но вот и она мает в си­зoй дымке наступающeго вечера. Детство. Юность. Все осталось позади.

Впереди новое, неизведанное и, значит, интереснoе...


оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100