Клоун абсурда

Абсурд, в отличие от бессмыслицы, имеет свою железную логику. Абсурдное начало, пожалуй, происходит на почве столкновения с банальным эксцентризмом. Он ему противостоит и ставит в тупик. Абсурд противоречит его логике и является ее алогизмом. Его можно назвать алогизмом логики алогизма. Если эксцентрический алогизм произрастает на почве логичного, в связи с каким-либо сходством или контрастом, то абсурд никогда не определяет своей привязанности, а наоборот, даже в самом конце, еще дальше от нее уходит.

Человеку, подчиненному логике абсурда, не надо кем-то или чем-то казаться, он есть этот или это на самом деле. Он не условен, а безусловен.

Если, скажем, эксцентрический человек, прежде чем "съесть самого себя" станет мыть руки, то человек абсурда просто не в состоянии этого сделать, так как всегда находился и находится в стадии переваривания самим собой. Поэтому он не может никому ничего объяснить. А потому, попробуем сами разобраться в этом странном и крайне манящем явлении.

Летит стая напильников.
Ей навстречу летит стая молотков.
Один напильник упал.
Когда стаи поравнялись, руководитель стаи молотков спрашивает у руководителя стаи напильников:
"У вас упал напильник, почему вы его не поднимите?"
На что ему отвечают: "Плевать, он все равно без ручки...".

Услышав такой анекдот, мы можем, конечно, над чем-то посмеяться, но, так или иначе, вскоре нас охватит недоумение, а в конечном итоге - мрак. Неожиданность анекдотов абсурда, в отличие от анекдотов алогизма, заключается в отсутствии ожидаемого разрешения развязкой. Даже наоборот, узел затягивается еще крепче.

Наверное, в абсурде все, же есть какие-то приемы, сходные с приемами обычного комизма. Ведь здесь мы также видим несоответствие ожидаемого, т.е. развязки и действительности, т.е. еще большего алогизма.

То же мы находим в пьесе С.Беккета "В ожидании Годо". На протяжении нескольких часов все ждут Годо. Его ждут действующие лица и зрители. Но вот наступает финал и Годо... не приходит. Развязки нет. Сплошная безысходность и всеобщая подавленность.

Ужас абсурда в его возможной реальности, так как свойство его комизма граничит с сумасшествием.

Сидят на дереве две коровы.
Вот вам сразу алогичная ситуация. Коровы - птицы.
Они играют в шахматы.
Коровы еще к тому же и птицечеловеки.
Мимо них пролетают еще две коровы.

Это явление усиливает изначальный алогизм. Коровы, сидящие на дереве разговаривают. Одна говорит другой: "Смотри, коровы летят."

Анекдот подходит к концу. Как будто должна быть развязка. Даже персонажи анекдота в некотором недоумении, что коровы летают.

"Наверное, гнездо близко", - поясняет вторая корова. Все. Конец. Полный порядок. У коров гнездо поблизости, вот они и летят. Опять узел, развязать который смогут только коровы или носороги, в которых превращаются люди из пьесы Ионеско. Хотя, пьесу "Носороги" в шкале комического алогизма я бы снизил до уровня гротескового. Гораздо сложнее со "Стульями".

Теперь представим себе такую картину - клоун плавает в манеже без воды. Ситуация и так довольно абсурдна. Но это явление все же можно объяснить, как и то, что боксер в период тренировок дерется с невидимым противником, а теннисист играет от стенки. Отрабатывать технику плавания можно и без воды. Но вот приходить второй клоун. Он крайне возмущен поведением первого. Показав ему на то место в голове, где заходят шарики за ролики, он говорит: "В манеже, даже без воды, нормальный человек плавать не будет, потому что можно забрызгать зрителей." Затем он ставит табличку "Купаться запрещено" и уходит.

Вот так. Мы думали, что он смеется над первым клоуном, а он, оказывается еще больший идиот, нежели тот. Это клоун абсурда.

Клоуна абсурда никогда не удивят действия клоуна, подчиненного логике алогизма. Напротив, абсурд будет высмеивать алогизм за его привязанность к логике. Для того чтобы получить право на существование и вызывать смех, клоуну абсурдистского мышления необходимы еще два клоуна, один из которых будет вполне нормальным, например, Белый, а другой алогичным - Рыжий. Только на их фоне его непонятные действия могут быть каким-то образом объяснены. Хотя бы тем, что он в отличие от остальных, полностью игнорирует общепринятую логику. По своему поведению иногда кажется, что он стоит ближе к Белому клоуну, т.е. к нормальному человеку, так как и тот и другой смеются над Рыжим клоуном. Но только причина для смеха у них различная. Первый смеется оттого, что тот не вполне нормален, а второй, что тот не вполне сумасшедший.

У клоуна абсурда нет никаких несоответствий и контрастов. Ни между формой и содержанием, ни между чем бы то ни было еще. Полная гармония, как идиотического поведения, так и мышления. У него никогда слово не расходится с делом. Но только при этом он может страшно удивляться. Как это так? Неужели такое возможно?

Вот почему нам кажется странным и непонятным этот человек, когда он стоит, поглядывая с недоумением на своего партнера, который, получив "батоном" по голове, пытается встать. Клоуну абсурда чуждо это стремление. Для него, уж лучше лежа, стоять, чем стоя, лежать.

Е.Чернов