Любовь Игната. В. Дерябкин

Полчаса назад манеж сверкал огнями. Гремели музыка, смех, аплодисменты. Все второе отделение выступали 'артисты' медвежьего театра миниатюр.

Завершая выступление, наш 'космонавт' - медведица Настя, в который раз, благополучно возвратилась из межпланетного путешествия и, ловко спустившись по трапу, умчалась за кулисы. Там она с нетерпением ждала, когда служащие снимут с нее космические доспехи и отведут в клетку - не слишком комфортабельное, но привычное для нее жилище.

Раньше эту торопливость я объяснял желанием медведей побыстрее получить кормушку с пищей, но один случай заставил изменить устоявшееся мнение.

В медвежатнике стоял страшный гвалт, впрочем, обычный, как всегда во время ужина. Каждый медведь ведет себя в это время по-разному. Одни топчутся на месте и раскачивают клетку, другие, в ожидании еды, грызут прутья и требовательно рычат: мол, мы отработали - кормите! Только двое Настя и Игнат - вели себя до странности спокойно. Их клетки стояли рядом, касаясь стенками, и медведи, подойдя к ним , словно сговорившись молчали, терпеливо ожидая своей порции. Насте и Игнату я подал кормушки сам. Некоторое время в медвежатнике стояло оживление, а потом все стихло. Служащие напоили зверей, убрали кормушки, погасили свет.Медведи, поворочавшись, улеглись поудобнее, и уснули в своих клетках.

Во время гастролей я не люблю жить в гостиницах. Ставлю свой фургон поближе к зверям. Так спокойнее. Мало ли что может случиться. Герасим бывало, запросто открывал клетку и выбирался из нее. А водворить его обратно - дело нелегкое. В ту ночь я долго не мог заснуть. Поднялся с постели, решил сходить в медвежатник. Днем, когда я прохожу мимо клеток, звери вытягивают лапы, тычутся носами в подставленную ладонь, просят лакомства. Ночью, хоть и чуют меня, не просыпаются.

Я включил свет. Вот Остап растянулся на спине в своей излюбленной позе; спит, прикрыв морду лапой, Марфа; прижался к стене Апполон, спокойно спит Герасим… Возле клеток Насти и Игната я остановился пораженный необычайной картиной: лапа Игната лежала на лапе Насти. Я стоял не шевелясь, но все же Игнат почувствовал меня, приоткрыл глаз и , словно смутившись, осторожно убрал свою лапу с Настиной, недовольно заворчал и, перевернувшись, забился в угол. Я вышел из медвежатника.

Утром поделился с товарищами тем, что видел ночью.

-Случайность! - сказал один.

-А если это любовь? - пошутил я - Придется проверить……

Следующей ночью история повторилась.

После репетиции я попросил ребят поставить между клетками Игната и Насти, клетку с другими медведем. День прошел в обычных хлопотах, вечером медведи после работы на манеже снова вернулись в свои квартиры, снова каждый получил свою кормушку. Однако Настя и Игнат в этот вечер от ужина отказались. Игнат, не глядя на пищу, забился в угол, а Настя, поднявшись на задние лапы, обхватила прутья передними лапами и беспокойно рычала, словно убеждала меня поверить в их добрые с Игнатом отношения, словно укоряла за неоправданную жестокость. Я не поддался на ее уговоры.

-Все , Настя! Спать!

….. На рассвете я был в медвежатнике. Кормушка Насти и Игната не тронуты. Значит, в шутке моей оказалась доля правды…

-Толя, - попросил я служащего - переставь клетки на прежнее место.

Глубокой ночью я пришел к медведям. Включил фонарик. Луч света выхватил из темноты две мохнатые, когтистые лапы. Крупная, Игната, лежала поверх Настиной, словно согревая ее………

В. Дерябкин