В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Клоун. Фрагменты литературного сценария

 

Николай Погодин написал литера­турный сценарий «Солнечный клоун». Центральную роль в этом фильме — Володи Проталина, молодого советского артиста цирка, — будет играть заслуженный артист РСФСР Олег Попов. Очень хочется, чтобы будущий фильм был веселым и светлым. В фильме много музыки, которую будет писать В. П. Соловьев-Седой. Фильм включен в план постановок Москов­ской ордена Ленина киностудии «Мосфильм».

Широкий с зеленью старинный двор на окраине Москвы с деревянными домами, позади — строящиеся новые много­этажные корпуса, вздыбленные ввысь краны. Трое ребят — Санька Бабкин, экс­пансивный и черный как цыганенок. Коля Шилин, строгий до монументальности че­ловек, и Вадим Братов, доброжелательный и отчаянный, поспешно и с озабоченностью укрепляют толстую веревку от небольшого дровяного сарайчика к заднему забору. Дело это у них не должно обращать на се­бя внимания и потому все производится с осторожностью. Переговариваются они не­слышным шепотом и  знаками.

Веревка натянута. Санька подпрыгивает и повисает в воздухе, проверяет прочность. Спрыгивает на землю, бегом устремляется к сарайчику... Коля бежит к воротам.

За воротами стоит в ожидании разно­калиберная ватага ребят. Появляется Коля — ребята дисциплинированно, по оче­реди   выходят   в   ворота...

Ребята располагаются прямо напротив натянутой веревки...

Володя Проталин — молодой человек лет двадцати пяти — у раскрытого окна своего жилья на этом же дворе, рассеянно и небрежно укладывает в маленький чемо­данчик немудрый туалет свой. В глубине комнаты, с чайником в руке — его мать Катерина Ивановна.

Теперь   в колхоз, — горестно говорит она.   — А  потом?

Володя глухо, безразлично отвечает:

Куда пошлют.

И могут далеко послать?

Могут.

Катерина Ивановна тяжело вздыхает, на­ливает чай.

Ребята сидят на траве двора. Впереди — очень  маленькая девочка.

Коля строго и таинственно сообщает:

Сейчас будет цирк!

Вадим прибавляет:

Атт-рак-цион!

Маленькая девочка нежно спрашивает:

А что такое атт-рак-цион? Полутемный сарайчик, только сквозь щели в дощатых стенках проникают узкие солнечные лучи.

Санька сидит перед об­ломком зеркала и прилаживает рыжий па­рик, сделанный из старой мочалки.

Готов? — заглядывает Вадим.

Сейчас, сейчас...

Из дверей домика напротив выходит женщина с резкими чертами лица, мать Саньки Бабкина, — тетка Анна. Она несет большой таз с бельем. Не обратив внима­ния на сидящих перед веревкой ребят, она подходит и начинает развешивать на ней белье. Ребята, решив, что это входит в программу предстоящего представления, сидят тихо, тем более что Коля делает предостерегающие  знаки.

Тетка Анна развешивает разноцветное белье, что-то ей кажется подозрительным,  она  оглядывается...

Ребята   смотрят  на  нее...

Из приоткрытой двери сарайчика вы­глядывает Вадим, поворачивается к Саньке.

Санька,   что   делать?..   Пришла,   пони­маешь...  Повесила, понимаешь...

Санька с небрежностью старого актера делает успокаивающий   жест.

Неважно!..

Тетка Анна опять косится на ребят.

Что это вы как в кино? Маленькая девочка с удовольствием от­вечает:

Здесь будет  цирк.

Тетка Анна мгновенно делается недру­желюбной.

Что это еще  за цирк? Кто  придумал? Ребята молчат. Тетка Анна пришпиливает

последнюю пару лиловых рейтуз.

Вот  и весь   цирк! — уходит с пустым тазом.

Володя у окна, пьет чай, смотрит во двор...

Звучит  труба.

Над дверью дровяного сарайчика появ­ляется Санька в облике «рыжего», он в больших старых башмаках, из-под огром­ной  клетчатой  кепки лихо торчит мочалка.

Зрители аплодируют.

Володя в окне с любопытством наблю­дает...

Санька видит в окне Володю, делает ему приветственный  знак.

Володя отвечает. За его спиной показы­вается   Катерина  Ивановна.

Что   там   такое?

Санька на веревке, один момент чуть не  летит  вниз,  но  удерживает  равновесие.

Аплодисменты.

На крыльце домика напротив появляется тетка Анна, на плече у нее полотенце, она всплескивает  руками.

Чумовой!  Беда  моя!  Слазь  наземь!... Белье перепортишь!

Санька на веревке стоит на одной ноге, балансирует.

Мам, я мимо... Белье чистое!

Слазь,  говорю... Голову свернешь!

Мам,  я ловко умею...

Тетка Анна, размахивая полотенцем, бе­жит   через  дзор.

Я тебе, негодный!..

Подбегает к веревке, старается стащить Саньку, а тот, проделывая невероятные прыжки, бежит к сарайчику. Он уже не­достигаем — исчезает в проломе забора. Под горячую руку подвертывается Вадим, на которого и обрушивается полотенце тетки Анны.

Володя в окне, улыбается. Катерина Ивановна укоризненно говорит ему:

—Вот   тебе   подражает,   хорош,   нечего сказать,  пример...

Тетка Анна гонит полотенцем ребят.

Марш со двора!

Замечает в окне Володю, и весь гнев ее переключается  на  него:

Смотришь,   любуешься?!   Все   это   от тебя...  Непутевый!

Володя предпочитает отойти. Катерина Ивановна поспешно закрывает окно, и все равно слышится гневный голос тетки Анны: можно разобрать довольно нелестные эпи­теты в адрес Володи.

Катерина Ивановна поворачивается от окна.

Права    она,  Володя...  Горе   ты   мое! Думала, пойдешь по физкультуре... А цирк?

Володя берет чемоданчик, снимает с ве­шалки плащ.

До свидания, мама! Уезжаю....

Катерина Ивановна молчит, на глазах слезы.

Еще  убьешься,  цирк-то  твой — не   за­бава. Сам говоришь — труд страшный...

В составе бригады молодых арти­стов цирка Володя выступает в кол­хозном Доме культуры. Во время его номера обваливается потолок. И, хотя он сильно ушибся, все же «оправды­вает» случившееся, и получается очень смешная сцена. Здесь он встре­чается с девушкой Дашей, которая в дальнейшем играет заметную роль.

Купе вагона. У окна — Володя, он за­думчиво смотрит на пробегающие за окном пейзажи.  Около него другие пассажиры.

О    чем   задумались,   молодой   чело­век? — спрашивает   один   из   них.— Невесту бросили   или   по   мамаше   горюете? Володя поворачивает голову.

Разве? Я не горюю.

А куда едете и по каким делам?

На периферию, в цирк. Пассажир весьма  рад.

В   цирк?  Это  интересно!   Вы,   бывает, не клоун ли?

Володя   поднимает   брови   без   обиды.

Клоун?  Нет.

А кто же?

Акробат. Работаю на свободной про­волоке.

И опять  Володя с завороженным   видом поворачивается к окну...

Цирк-шапито на периферии. Вечернее представление. На манеже дрессировщица с шамбарьером в руке. Пять лошадей во­роной масти.

Из-за занавеса форганга за выступле­нием наблюдает Володя.

Около него показывается «коверный» Макс.

Ты, что ль, следующий? — безразлично спрашивает.

Володя кивает головой.

Окончив номер, дрессировщица раскла­нивается. Уходит.

На манеж выходит Макс. На поводке со­бачка. Под восторженный гул цирка Макс обходит манеж. Униформа в темпе готовит следующий   номер — свободную    проволоку…

Володя у занавеса форганга. Подходит директор  цирка-шапито Петр Петрович.

Макс продолжает свой номер. Словно что-то забыл, он оставляет собачку сидеть на месте, а сам бежит к форгангу..

...Потирая поясницу и тяжело вздыхая, забирает стоящий рядом с Петром Петрови­чем огромный чемодан, успевает как-то жалобно взглянуть на директора — и опять выходит на манеж...

Его исполнение — грубое и откровен­ное подражание Карандашу. Но сейчас он выходит, до того натурально подражая больному радикулитом, что зрители мгно­венно   проникаются   весельем.

Что   это   с   ним? — тревожно   говорит Петр Петрович.

А что? — недоуменно спрашивает Во­лодя.

Что-то странное...

Макс наклоняется, пытается собрать вы­валившийся из чемодана скарб, но, чувст­вуя сильную боль в пояснице, никак не может разогнуться. Пробует еще раз. Ни­чего не получается. Сгорбленный под пря­мым углом, Макс тихо продвигается к фор­гангу...

Петр Петрович отодвигает занавес, про­пуская Макса. Макс садится на свой чемо­дан.

Сил нет... — говорит   он  с трудом. — Петр Петрович! Умираю. Радикулит...

Петр Петрович наклоняется к Максу.

Выход!..   Возьми   себя   в   руки,   Макс Иванович!

Макс отрицательно мотает головой, ста­скивает с головы парик, — он лыс как ко­лено. Петр Петрович поворачивается к ин­спектору — делает   ему   знак...

Не понимая, что случилось, Володя смо­трит на сидящего на чемодане Макса. Слышится   голос  инспектора:

Владимир Проталин — свободная про­волока.

Услышав свое имя, Володя вздрагива­ет, выходит на манеж...

Раннее утро. Пустой цирк-шапито. Че­рез манеж протянута свободная проволо­ка. На проволоке работает Володя. Репе­тирует. Сквозь приоткрытую крышу ша­пито   падают   косые  лучи   солнца.

Входит   Петр  Петрович.

Володя на проволоке отрабатывает до­вольно сложный поворот. Повторяет еще раз. Неудачно. Еще раз. Опять не точно. Еще  раз. Уже  несколько лучше...

К  проволоке   подходит  Петр  Петрович.

Слушай,     Володя... — начинает     Петр Петрович.

Слушаю,     Петр     Петрович! — Володя балансирует на одной ноге.

У тебя физиономия подходящая...

Что?

Внешность,   говорю,     подходящая, — продолжает   Петр   Петрович. — Надо   заме­нить Макса.

Володя от изумления застывает на од­ной ноге.

А что с ним?

Лежит в больнице, — объясняет Петр Петрович. — Острый     приступ   радикулита.
Тебе   понятно — без  коверного  нет  цирко­вой программы.

Володя уже стоит на проволоке на двух ногах.

Боюсь,  Петр Петрович...

Боязливым не место в цирке! — рез­ко   изрекает   Петр   Петрович. —Ступай   по­репетируй  с  Максом!   Выступление завтра. Желаю успеха!

Петр Петрович круто поворачивается, уходит. Володя спрыгивает на манеж. Хо­тел было бежать за Петром Петровичем... Но остался один посередине пустого ма­нежа...

Больница. Коридор. Белые двери с ма­товыми стеклами. Открывается дверь — входит Володя, на нем явно не по росту белый халат. Володя идет   по   коридору...

Палата. Несколько больных. В дверь за­глядывает Володя.

На одной из коек сидит Макс. Он под­нимает голову, грустно улыбается. Володя подходит.

Все  знаю... — тихим  голосом говорит Макс. — Это   я   подсказал   Петру  Петрови­чу...    про   тебя.

Макс пытается встать.

Помоги-ка!

Опирается на плечо Володи.

Пойдем в  коридор... тут неудобно. Макс   показывает   головой   на  соседних больных. С большим трудом, еле пере­двигая ноги, почти всей тяжестью повиснув на Володе, они проходят через палату... Больные провожают их любопытными взглядами...

Около двери Макс задерживается, по­ворачивает  голову,  негромко  свистит...

...сразу же из-под койки выскакивает собачка, маленькая и лохматая, бежит че­рез   палату...

Макс и Володя выходят в коридор, проходят несколько шагов, и Макс тяжело опускается на скамейку. Собачка вскакива­ет к нему на колени.

Будешь делать, как я... — гозорит Макс.— Ничего нового не придумывай! Я двадцать пять лет подвизаюсь на аренах всех русских цирков.

Володя в знак почтительного согласия кивает   головой.

Оставшиеся в палате больные, видимо тоже радикулитики, один за другим под­нимаются, ковыляя и держась за что по­падается под руку, направляются к дэери, выглядывают  в коридор...

Макс продолжает говорить, но слов не слышно. Он выразительно жестикулирует. Володя стоит молча, понимающе кивает головой. Макс, преодолевая нестерпимую боль в пояснице, поднимается, собачка спрыгивает на пол, и Макс для начала пока­зывает свою «походку».

Но в этот момент из другой двери вы­ходит величественно-большая женщина-врач в белом халате, проходит мимо — собачка успевает спрятаться. Макс как ни в  чем не бывало   садится  на скамью...

Больные-радикулитики осторожно при­крывают дверь...

Мимо величественно-большой женщины-врача проезжает тележка, на которой ле­жит только что оперированный, он находит­ся еще под действием наркоза, довольно весело напевает: Если   хочешь   быть  здоров...

Женщина-врач   подозрительно   осматри­вается,  но,  не  найдя ничего  нарушающего установленный    больничный       распорядок, удаляется вслед за тележкой...

Макс провожает ее взглядом, подмиги­вает   Володе,   опять   поднимается...

Дверь палаты  снова приоткрывается... Макс еще раз показывает свою «поход­ку».

Приоткрывается еще одна дверь, и по­казываются  еще   любопытные   больные...

Макс продолжает свой показ,— игру с воображаемым   чемоданом.

Володя внимательно смотрит. Больные тихонько смеются... Этот  небольшой     успех     так   окрыляет Макса,  что  он   начисто  забывает  свой   ра­дикулит и начинает акробатический номер... Но тут забытый враг мгновенно грозно на­поминает о  себе, и Макс, негромко взвыв от боли,   застывает в  совершенно нелепой позе...

Смотрящие больные, как по команде, исчезают...

Величественно-большая женщина-врач останавливается около Макса.

Что с вами, больной?

Со мной? — Макс стоит все в той же нелепой   позе. — Ничего,  доктор...   Так...

И он спокойно усаживается   на скамью.

Женщина-врач подозрительно смотрит на Макса, уходит.

Двери   палат  вновь   приоткрываются...

Макс сидит на скамье, — теперь Володя показывает, точно повторяя то, что делал Макс.

Макс   критическим   оком   смотрит.

Так!..    Так!.. — подбадривает    он    Во­лодю. — Неплохо!.. Еще раз!

Володя  показывает еще раз.

Хорошо! — слышится голос Макса. — Теперь    раскрывай     воображаемый  чемо­дан... Все вываливается... Так! Отлично! Те­перь  ты  падаешь!   Нет,  не   то...

Макс вскакивает, он увлечен, вновь ра­дикулит полностью забыт.

Не так делаешь!   Смотри!...

И Макс показывает, как надо падать, — падает очень смешно. Он сидит на полу, весьма удивлен, что радикулит не напоми­нает о себе, ощупывает поясницу. Странно? Все  в  порядке! Макс поднимается.

Еще  раз! — приказывает    он. — Пов­тори падение.  Больше нахальства! Давай!...

Володя еще раз повторяет. Макс доволен. Он говорит:

Неплохо!   Если ты все это  точно за­помнил и ничего от себя не станешь  прибавлять,  будешь  помнить  мои   правила, — успех   обеспечен!

Володя сидит на полу. Чтобы встать, он проделывает акробатический вскок и за­стывает в похожей нз Максову нелепой по­зе, потому что раздается, строгий и гром­кий голос: Это что за цирк?

Около Володи стоит женщина-врач. Больные    с    быстротой    провинившихся школьников исчезают...

Володя принимает нормальную позу.

Это что за цирк, молодой человек? — еще    раз    спрашивает    женщина-врач. — И откуда   эта   собака?!

Собачка  радостно   лает. Это окончательно выводит из себя жен­щину-врача.

Уходите   вон!   Немедленно!   И   боль­ше   никогда,   слышите,   никогда   не   прихо­дите!

Ведя собачку на поводке, Володя ухо­дит в глубину коридора, он не оборачивается,   идет максовой  «походкой».

Женщина-врач поворачивается к Максу.

Это все вы, больной...

Не сердитесь, доктор, — успокаиваю­ще   говорит   Макс. — Надо   же   передавать свое  искусство молодым кадрам!

Дождь. Крыша шапито кое-где протека­ет. Цирк далеко не полон. Зрители сидят в необсохших, сверкающих от воды дож­девиках. Настроение неуютное.

На манеже работают икарийцы. Отку­да-то сверху падают капли воды, — икарийцы стараются не обращать на это вни­мания...

За занавесом форганга Петр Петрович критическим взглядом осматривает стоя­щего перед ним Володю: тот готов к вы­ходу. Володя настолько загримирован «под Макса», что по первому впечатлению и не распознаешь — кто это?

Так... так... — усмехается   Петр  Петро­вич. — Как две капли воды, — и напутствует:
Не   трясись,   комик!   Захватывай   зрите­ля!   Ясно?

Ясно... — не   очень   уверенно   отвеча­ет Володя.

Икарийцы, закончив номер, убегают за занавес форганга. На манеже показывается Володя... Точно и старательно подражая тому, чему учил его Макс, он идет, ковы­ляя на вывернутых ногах... Володю прини­мают за Макса — аплодисменты.

Дождь монотонно шумит по полотняной крыше шапито. На самом верху сидит ка­кой-то   весьма   непривлекательный  тип.

Это не  Макс! — говорит  он. — Что-то он сегодня   на себя не похож!

Володя идет к противоположному барь­еру, напряженно и неискусно открывает чемодан... Но почему-то зрители не сме­ются. Володя несколько растерян, у него несчастное лицо. Мучительно вспоминая, как это делал Макс, он начинает собирать вывалившиеся из чемодана вещи... Собачка вертится вокруг Володи и вдруг начинает жалобно скулить. Это еще больше сбивает Володю...

Зрители, почувствовав, что на манеже делается   что-то   неладное,  замирают...

И тогда непривлекательный тип громко, на весь цирк произносит:

Какой  это Макс? На мыло   его! Володя в панике поднимает голову, гла­
за его испуганно бегают по сторонам...

На    мыло! — повторяет    непривлека­тельный тип.

Володя совершенно растерян. Крики, смех усиливаются.

Володя схватывает в охапку чемодан и вещи, срывается с места и стремглав бе­жит  с манежа...

Володя вбегает за занавес. Он в сердцах швыряет чемодан наземь, срывает с головы парик...

Ты малодушный, что ли? — говорит ему Петр Петрович.

Нет, не малодушный! Но не могу я...

Что не можешь?

Обидно мне... Позор! Не буду я кло­уном... Не буду!

И Володя убегает.

Володя сидит перед зеркалом в артисти­ческой.    Сидит    неподвижно.    Взгляд    его

устремлен куда-то далеко-далеко. Грим он еще не снял. Здесь, в артистической, кры­ша тоже требует капитального ремонта, местами протекает, но Володя этого не за­мечает. Ему на голову капля за каплей па­дает дождевая вода... Капли ползут по ли­цу, и  кажется,  что Володя плачет.

Входит Петр Петрович. Пауза.

Я сорок лет в цирке... — говорит Петр Петрович, — видел тысячи артистов... Я тебе говорю — в тебе что-то есть!

По лицу Володи ползут капли дождя. Он недоуменно спрашивает:

Что  во мне есть,  Петр   Петрович?

Ты комик по натуре. Ищи себя. Нико­му не подражай, никому! И, когда найдешь самого себя, — придет успех! Ясно?

Володя не отвечает, поворотом головы провожает Петра Петровича — это отра­жается в зеркале, — потом, неожиданно заметив падающие с потолка капли дождя, смахивает их с лица, и этим движением так размазывает остатки грима, что лицо его становится какой-то немыслимой, смешной маской....

Дождь давно перестал. Ночь. Полутем­ный цирк-шапито. В полном одиночестве, напротив форганга, на барьере сидит Во­лодя.

Искать   самого   себя? — тихо   говорит он самому себе.— Попробуем... Алле!

Гремит невидимый оркестр. Вспыхивают яркие огни. Одетый в традиционный клоун­ский костюм середины прошлого века, вы­ходит Володя.

А вот и я! — пронзительно-противным голосом возвещает он о своем появлении.

Аплодисменты невидимых зрителей.

Володя-клоун делает прыжок, падает плашмя на ковер, и ковер молниеносно свертывается сам по себе, и сразу же из свернутого ковра показывается голова Во­лоди.

А вот и я! — повторяет он свою реп­лику.

Володя, сидящий на барьере. Кислая ми­на на лице, будто одновременно заныли все тридцать два зуба. Он отрицательно мотает головой.

Нет,  это  не  я...  Стоп!

И опять перед ним пустой полутемный цирк.

Попробуем еще... Алле!

Вновь вспыхивают яркие огни... Вновь еще веселее гремит невидимый оркестр. И снова появляется Володя в другом, но тоже традиционном клоунском костюме — в парчовом балахоне с колпаком и мучни-сто-белым лицом, в руках гитара. Аплодис­менты невидимых зрителей. Под собствен­ный   аккомпанемент   начинает   куплет...

Володя, сидящий на барьере. Морщится от неудовольствия.

Нет, опять не то. Стоп! Второй  куплет не допет.

И опять все исчезает, — полутемный, пустой цирк.

Это  было!..   Все   было!..   Еще   попро­буем... Алле!

И в третий раз гремит невидимый ор­кестр. Яркие огни. Аплодисменты. И на ма­неже появляется Володя, одетый в костюм «рыжего» — на ногах громадные башмаки...

Володя, сидящий на барьере.

Стоп! Не то...

И в  третий раз все исчезает.

Неужели  ничего  нового  нет?

Из-за занавеса форганга появляется Володя в обыкновенном костюме, отвеча­ет:

Если не веришь, — пойди сам посмот­ри...

Володя входит в цирковую костюмерную. Полутемно. Вырисовываются черные неподвижные силуэты неясных человеческих фи­гур. Тишина. Володя поворачивает выклю­чатель.

Ослепительным «марсианским» светом освещается костюмерная. Множество раз­нообразных костюмов на вешалках, плечи­ках, некоторые надеты на манекены с воско­выми или картонными головами-масками. Один манекен почему-то без головы. На стенках развешаны любопытные аксессуары цирковых чудес. Напоминает музей. Володя идет вперед вдоль стоящих в ряд манеке­нов... На ходу рассматривает их — вот Ар­лекин, Пьеро... Классический Огюст фран­цузского цирка... Вот братья Ганон Ли, бра­тья Фрателлини, Бим-Бом. Вот некогда зна­менитый Пипифакс... Братья Таити... Братья Дуровы... Виталий Лазаренко и, наконец,— Карандаш... Володя доходит до конца ря­да, останавливается...

Он задумчиво смотрит. Тишина. Откуда-то издалека приближаются звуки незнако­мой и странной музыки. Глаза Володи де­лаются круглыми от ужаса.

Арлекин чуть шевелит головой. Огюст гримасничает и показывает «нос». Весело подмигивает Виталий Лазаренко.

Взгляд Володи мечется по сторонам...

Уже почти все фигуры «великих пред­шественников» ожили... Сперва в очень медленном  ритме...

Володя видит стоящий поблизости ящик, приоткрывает крышку и буквально ныряет  в него.

Танец манекенов   вокруг  ящика.

Володя   внутри   ящика.

Ритм   убыстряется...

И хор манекенов очень низкими голо­сами   подхватывает   песенный    припев:

Ничего ты нового не придумаешь! Володя  внутри   ящика. Отвечает:

Я   найду то,  чего  не   было!

И сразу тишина. Володя приоткрывает крышку ящика, оглядывается. Манекены стоят неподвижно, как прежде, на своих местах.

Володя вылезает из ящика, тревожно озираясь, поспешно идет к дверям. Тушит свет и захлопывает за собой дверь.

Ночь. Проходная и вешалка цирка-ша­пито. У столика мирно дремлет закулисный сторож. Поднимает голову.

И  ночью  нет   покоя...

У вешалки Володя, что-то ищет.

Ну,   чего   ты   ищешь? — слышится   го­лос сторожа.

Самого     себя, — отвечает     Володя. — Кто-то унес мою кепку. Сторож флегматично замечает:

Кто  самого себя потерял — не скоро найдет!

И опять засыпает.

В поисках пропавшей кепки Володя за­лезает на вешалку. Усердно ищет, но ниче­го не находит. Наконец где-то в самом уг­лу находит что-то сперва непонятное. Во­лодя спрыгивает на пол...

Он подходит к висящему на стене боль­шому, запыленному и мутному зеркалу, не­сколько раз встряхивает свою находку, ко­торая постепенно принимает очертания ог­ромной клетчатой кепки. Володя с любо­пытством рассматривает ее, надевает на го­лову,  смотрится  в  зеркало...

Отражение Володи в запыленном и мут­ном зеркале; напоминает это отражение — как выглядел Санька Бабкин, когда проде­лывал   свой   «аттракцион».

Нашел,  что  ли? — слышится  хриплый голос сторожа.

Да... — медленно  отвечает Володя. — Кажется... нашел.

 

 Журнал «Советский цирк» октябрь 1958 г.

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100

питание для быстрого набора мышечной Массы