АРТИСТИ3М

Каково же было художественное качество номеров программы Казанского цирка?

В искусстве цирка есть одна область, которая до сих пор еще как следует не изучена. Это артистизм. Нам кажется, что проблема ар­тистизма столь важна, что ею должны основательно заняться и тео­ретики и практики. Попытаемся проанализировать отдельные номе­ра просмотренной программы. Начнем с акробатики.

Артисты Ловыревы исполняют акробатический этюд. Этот номер, к сожалению, лишен определенной творческой физиономии. Чем вы­зван этот недостаток в номере Ловыревых? Ловыревы способные артисты, но их номер режиссерски не сделан.

Этюд выглядит примерно так. На манеже стоит неопределенной формы и неприятного цвета станок. Под музыку в белых трико­тажных костюмах выбегают четыре артиста. Этюд начинается и за­канчивается при абсолютно невыгодном освещении. На протяжении всего номера артистами демонстрируется мускульная работа, добро­совестный труд, затраченный на исполнение трюка. Ловыревы не­эмоциональны. В номере нет образа. Создается впечатление, будто артисты и не ставили перед собой задачу образного раскрытия но­мера, что их занимала внешняя сторона — техника, сложные трю­ковые комбинации. Движения абстрактны, лица сосредоточенны, чет­кие перегруппировки такие же, как и в обычных спортивных уп­ражнениях. Может быть, именно поэтому номер Ловыревых не вол­нует публику, и, хотя зритель аплодирует, мы понимаем, что это относится скорее к щедрости зрителей, всегда с уважением относя­щихся к труду человека.

Художественно-акробатический этюд Минтек иного плана. Если Ловыревых занимает композиция сложных трюков, то Минтек — кра­сота   формы, плавность линий,  рисунок номера.

Но этюд Минтек, к сожалению, не свободен от недостатков. По исполняемым трюкам он слабее этюда Ловыревых и нуждается в значительной доработке. Вместе с тем Минтек исполняют этюд лег­ко, без нажима.

В номере радуют красочные костюмы, хорошее освещение. Все внешние атрибуты номера налицо. Но сильных трюков нет, и из-за этого номер перестает быть цирковым. Вот в какие крайности мо­гут впасть артисты, неправильно понявшие задачу артистизма в цирке.

Выгодно отличается от названных номеров этюд акробатов Елкиных. Он вызывает у зрителей интерес, прежде всего потому, что сценарно хорошо продуман. Он ярок и отмечен своеобразием ис­полнения. Режиссеру и артистам удалось в оригинальной форме от­разить духовную и физическую красоту человека.

Здесь то же количество исполнителей, что и у Ловыревых. Но какая разница! Если у Ловыревых рисунок сух и бледен, у Елкиных он согрет творческим состоянием. Оригинальность этюда Елкиных прежде всего в трактовке. Артисты выходят на манеж и в темпе ра­зыгрывают короткую пантомимическую картину. Номер Елкиных сюжетен, и в этом его достоинство. Сюжетность дала простор ис­полнителям для проявления подлинно творческого самочувствия, ар­тистизма. Артистизм и трюк взаимообусловлены. У Елкиных в этом смысле найдено  верное сочетание.

Не забудем, впрочем, сказать, что в цирковом искусстве пре­успевают и артисты с небольшим трюковым багажом. Подобно тому как в вокальном искусстве певец с небольшим диапазоном, облада­ющий незаурядным артистизмом, добивается вершин искусства, артист цирка с небольшим трюковым багажом при артистизме мо­жет добиться многого.

Обратимся к иллюзионному номеру артистов Б. и И. Хейфец. Мы не преувеличим, утверждая, что их творческий запас состоит из небольшого количества трюков. На Бориса и Ирину Хейфец приятно было смотреть потому, что номер отличался свойственной только этим артистам индивидуальной манерой исполнения: живым и непринужденным общением артистов со зрителями. Все это цепляло не меньше, чем-то, что артисты показывали. А что показали Хей­фец? Номер Хейфец — это цирковая миниатюра, задуманная в кар­навальном плане.

...Перед зрителями возникают то красочные живые рыбки, то причудливо струится в фужеры мнимый напиток, то вдруг артистка преображается, молниеносно меняет костюмы. Этот маленький празд­ник завершается взлетом фейерверка-конфетти.

Номер эффектен, и вместе с тем в нем нет ничего технически сложного.

Среди других исполнителей программы были опытные артисты — акробаты с подкидной доской Шаламовы, эквилибристы на першах и лестнице Золототрубовы, исполнители номера на проволоке Ар­темьевы. Иные из них убедительно продемонстрировали свои про­фессиональные возможности. Сошлемся хотя бы на Артемьева, об­наружившего в образе русского бравого старичка отличные актер­ские данные. Дело не в количестве примеров. Но умолчать о неко­торых молодых артистах — значило бы допустить несправедливость.

О ВОСПИТАНИИ МОЛОДЫХ АРТИСТОВ

В Казанском цирке выступали акробаты-эксцентрики Шененко, среди которых мы увидели молодого артиста Александра Шененко. Это  подвижной юноша, хороший прыгун-сальтоморталист. Но  каково же было наше разочарование, когда мы увидели его поведение на Манеже Он раскланивался с видом человека, проглотившего
аршин его движения, деревянные развороты рук удивительно не
сочетались с легкостью исполняемых им трюков.

Или   еще  образец   неправильного  поведения  и  непонимания  актерской задачи

Молодая артистка В. Золототрубова в паузах, когда исполняли номер ее партнеры, откровенно кокетничала со зрителями — она часто улыбалась, неоправданно делала батманы. Это вызывало не­доумение зрителей. Нужны были огромные усилия, чтобы доказать молодой артистке ненужность всего этого.

Не лучше обстояло дело с артисткой акробатического номера Л. Зайцевой. Молодая артистка, одетая в легкий спортивный костюм, в паузе занимала публику «стильными» движениями.

Подобных примеров можно было бы привести достаточное ко­личество. Они являются лишь свидетельством того, как мало забо­тятся о воспитании молодых артистов руководители номеров.

Журнал «Советский цирк» июнь 1958 г.