В Швеции. Из дневника М. С. Местечкина

20 мая   1958 г

Встали очень рано и на обыкновенном советском «Иле» отпра­вились в неизведанное. Через три часа приземляемся в аэропор­ту в Риге и обедаем, затем отправились в полет над Балтийским мо­рем в Швецию. Через час с лишним самолет пробил густое марево облаков, выглянуло солнышко, и мы очутились над большим евро­пейским городом и огромной пристанью. Несколько кругов — и самолет опустился на аэродром.

Мы садимся в большой автобус и едем в гостиницу. Все, не от­рываясь, смотрят в окна. Здесь, как в Англии и Японии, движение левостороннее. Не думаю,  что  это   удобнее.

Швеция — страна, обладающая высокоразвитой промышлен­ностью, один из крупнейших экспортеров на европейском рынке. Жизненный уровень в стране выше, чем в других капиталистических европейских  государствах.

Мы проезжаем весь город и наконец прибываем в гостини­цу в предместье города Стокгольма — Кристинберг. На первый взгляд кажется, что это длиннющий, с затейливыми узорами, ба­рак. На самом деле это довольно большая, выстроенная по послед­нему слову техники гостиница. В ней крохотные номерочки на од­ного и двух человек, расположенные вдоль узких длинных кори­доров, с маленькими холлами, огромное количество автоматов, про­дающих сигареты, воду, яблоки, апельсины, груши.

Ну вот мы и расположились. Многие ушли отдыхать, а я вме­сте с Никулиным и Шуйдиным отправились в город. От нашей го­стиницы  до   Королевского  спортзала  больше  восьми    километров.

Идем по городу, шарахаемся на перекрестках — мы еще не привыкли к левостороннему движению. Автомобили со свистом останавливаются и дожидаются, пока мы пройдем. Водители по­дымают шляпу, мы тоже. Вежливость невыносимая…

В стране культ собак. Этих благородных животных обожают и балуют, водят заботливо по улицам, возят в машинах. Для них устроены бани, парикмахерские, специальные продуктовые мага­зины.

Заходим в один из кинотеатров. Демонстрируется американ­ская картина о парижском «Фоли-Берже». Это типичная разно­видность голливудских картин, которые, очевидно, бывают четырех стилей: либо гангстерские, либо сексуальное ревю (как названная картина), либо рок-н-ролловская вакханалия, либо «инсценировка» классиков. Несколько военных американцев претерпевают всякие приключения в парижском варьете. Совершенно бессмысленный сюжет дает все же возможность показать много занятных трюков, песенок и танцев, поставленных технически превосходно. Жаль, что большое мастерство  растрачивается на пустяки.

24 мая 1958 г

Сегодня в Стокгольме состоялась премьера советского цирка. Несмотря на то, что огромный зал Королевского теннис-холла был далеко не полным, успех у публики — неожиданно грандиозный. Несмотря на «северный» характер местных жителей, они очень экс­пансивны и превосходно реагируют на смешное.

Чем же объясняется отсутствие полного сбора? Дело в том, что в городе нет рекламы. В газетах наши гастроли действительно рекламируются ежедневно, но трудно представить, чтобы ее читали. Итак, спектакль. Начиная с пролога, непрерывные аплодисменты сопутствуют Лебединской и Резникову, Сквирским, Лукьянову, Милаеву, Хромовым, Тарасовой, Шубиным, Сурковой, Гаджи-Курбанову и эпилогу, прошедшему под гром аплодисментов, не прекращавшихся и после оконча­ния представления. Особенно приятно отме­тить выдающийся успех Никулина, Шуйдина и Векшина. Клоуны стали подлинными любимца­ми публики. Все их репризы проходили под неумолкаемый хохот зрителей. Особенным ус­пехом пользовались репризы «Змея», «Швед­ская сталь», «Тактика» и «Насос».

2 июня 1958 г

Уже неделю гастролируем с неизменным художественным успехом. За это время нам удалось кое-что посмотреть. Видели картину Чаплина «Король в Нью-Йорке». Мы шли на нее с трепетом. Надо сказать, что ожидания наши не оправдались. Трудно отрешиться от привычного образа ге­ниального актера... И вдруг перед нами старый, седой человек, лишенный прежнего обаяния. И только изредка в остроумной шут­ке промелькнет прежний Чаплин. Несомненно, картина имеет глу­бокий общественный смысл. Обнаженная характеристика американ­ских нравов глубоко сатирична (преследование короля американ­ским бюро расследования, история с разведенной женой и т. д.).

На просмотре, устроенном посольством, нам показали кино­фильм «Карузо». Картина превосходно сделана режиссерски, а главное, в ней чудесно поет и играет проживающий сейчас в Аме­рике  итальянский артист Марио Ланца.

Между прочим, в одном из стокгольмских ресторанов поет свои песенки известная актриса Зара Леандр, исполнительница централь­ных ролей в картинах «Дорога на эшафот», «Восстание в пустыне», «Кто виноват». Очевидно, это хороший бизнес, если за два месяца выступлений она получает больше, чем за картину.

Изучаем Стокгольм. Он стоит на четырнадцати островах. В горо­де огромное количество мостов. Их около сорока, причем самой разнообразной архитектуры. В 1952 году шведы праздновали 700-летие своей древней столицы, в которой сейчас проживает 800 — 860 тысяч человек.

Нам довелось побывать во дворце короля. Дворец делится на две части: помещения, в которых живет королевская семья, и кор­пуса, где король устраивает приемы. Во время приемов убирается мебель и молодежь танцует. Вот в эту часть дворца в те дни, когда она не занята, можно беспрепятственно приходить. Мы пришли сю­да, когда в двенадцать часов дня происходила смена караула. Оде­тые в старинные средневековые костюмы, королевские гвардейцы лихо промаршировали перед толпой собравшихся зевак и тури­стов, сменяя караул. Со стороны это походило на театральную ин­сценировку для детей.

Побывали мы и в национальном Музее изящных искусств. Это очень импозантное здание на берегу реки. По количеству и качест­ву экспонатов он значительно уступает другим европейским музеям, и особенно нашим отечественным: Третьяковской галерее, Эрми­тажу и Русскому музею.

Итальянская школа представлена здесь полотнами Перуджино. Имеется автопортрет Рембрандта в молодости. Тут и «Клятва на ме­чах» и картины на библейские сюжеты. Интересны «Три грации» Рубенса.

Французская школа представлена художниками XVII столетия — Ватто, Буше, Фрагонаром. Из импрессионистов—Ренуар, Гоген, Ван-Гог, Сезан. Любопытное впечатление производит картина Дега «Танцующие русские» и портрет дамы кисти Манэ.

Гораздо слабее современ­ная живопись шведских худож­ников. Быстро осматриваем по­следние залы и уходим.

В музее мы познакомились с интересным собеседником, работавшим раньше в Лувре в качестве художника-реставра­тора. Он был очень рад встре­че с нами, интересовался, нет ли среди нас кого-нибудь из Харькова, и чрезвычай­но   сожалел,  что  единственная харьковчанка в нашей цирковой труппе Нина Шубина заболела и не пришла в музей. Наш «гид» рассказал, что он учился в Сумах, под Харьковом, в кадетском корпусе. Он с грустью вспоминал род­ные места и родину, которую не видел уже много лет. Мы расска­зали, что много подобных ему лиц возвращаются на родину, обре­тая право на новую жизнь и уважение своих соотечественников. Не забываются грустные глаза этого одинокого человека: без семьи, без угла,  без дома,  без  родины,  мечтающего  о  русской  березке.

5 июня 1958 г

Через два часа выезжаем в Гетеборг. Записываю последние впе­чатления.

На днях нам показали любопытный американский боевик о цир­ке. Картина называется «Трапеция». В ней участвуют известные ак­теры Тони Куртис, Джина Лоллобриджида и Гарри Купер.

...Замечательный воздушный гимнаст, разбившийся в полете и хромающий, ценой огромных усилий создает великолепный воздуш­ный номер, в котором исполняется тройное сальто.

В номере принимает участие женщина-гимнастка. В нее влюб­лен юный вольтижер. Она любит старого мастера, отвергающего ее. В силу создавшейся коллизии создателя номера заменяют дру­гим ловитором, но на решающем представлении на трапецию удает­ся забраться хромому ловитору. Он хочет во что бы то ни стало завершить свою работу, выпустить тройное сальто-мортале, но что делать — сетка под аппаратом убрана... огромный риск.

Эти секунды раздумья под куполом сделаны изумительно, В ужасной тишине паузы слышно прерывистое дыхание ловитора и вольтижера. Наконец дан сигнал. В этом «алле!» — огромная сила. Трюк сделан. Вольтижера фотографируют, снимают для кино, цветы, овации... Он говорит что-то для телевидения, но мастера, создавше­го номер, нет. Он тихонько, хромая, ушел за кулисы. И тут юноша, не считаясь с враждой, говорит, что без этого мастера не было бы номера.

Вольтижеру привалило счастье: у него богатый контракт, успех, деньги, любимая женщина. Публика и артисты расходятся по домам. Юный вольтижер и его партнерша покидают цирк вместе. Ночь. Медленно уходит в сумрак улицы старый мастер. Медленно удаляет­ся эта поникшая фигура. Вдруг скрипнула калитка, оттуда вышла женщина. Она осмотрелась по сторонам и, заметив удаляющуюся фигуру, бросилась за ней. И где-то, в дымке ночной улицы, эта пара соединилась и медленно побрела вместе. Победила любовь.

Финал сделан с огромной художественной силой. Надо сказать, что весь фильм пронизан атмосферой цирка и творческими наход­ками, построенными на отличном знании этого искусства...

Итак, все уложено, распрощались с «гости­ницей для миллионеров» (Кристинберг) и тро­нулись в путь. К вечеру мы приехали в Гете­борг, к старинному деревянному зданию цир­ка Лоренсберга,

Хельсингборг. Пролог выступления советских артистов во дворце спорта

Эквилибристы Шубины

7 июня 1958 г

Насколько артистам приятней работать в привычной цирковой обстановке. Это сразу же сказалось на представ­лении, которое превосходно было принято зрителями.

Гетеборг второй по значимости и величине город Шве­ции. Это огромный порт. Сотни кораблей день и ночь гру­зятся и разгружаются в этом порту. На пристани вас окру­жает море кранов. Они торчат со всех сторон, различной высоты и формы, напоминая бакинские нефтяные вышки.

Огромное впечатление производит погрузка. Я в пер­вый раз видел такие большие ко­рабли-города с кино, бассейнами, танцевальными и спортивными за­лами. Интересны вращающиеся мосты.

Мне случайно удалось попасть с экскурсией американских тури­стов на парусное судно «Викинг». Удивительный контраст старины и современных новинок вплоть до ультрасовременной мебели в ка­ютах командного состава.

12 июня 1958 г

Привыкаем к Гетеборгу. Здесь открыта Международная выстав­ка, на которой представлены вся­кие технические чудеса и маши­ны, машины, машины... От маши­ны для чистки картофеля до при­цепа-дачи к автомобилю и газо­вой зажигалки.

К нам в гости пришел Карл Зембах, укротитель львов, кото­рый много лет назад работал в Московском цирке. Зембах уди­вился тому, что мы выступаем именно сейчас. Дело в том, что в это время цирк в Стокгольме никогда не работает.

Зембах женился на дочери знаменитого Кроне и стал владель­цем одного из самых крупных европейских передвижных цирков-зверинцев. Достаточно сказать, что цирк этот, раскинувшись в го­роде, занимает сорок тысяч квадратных метров. Помимо огромного шапито это еще сотни вагончиков для людей и животных, а также зверинец на пятьсот животных. Вся эта цирковая армия легко пере­бирается из города в город своей собственной тягой.

Вечером они присутствовали у нас на представлении. В этот зло­получный вечер после очередного седама в танце свалился с ка­ната Гаджи-Курбанов. Он упал с высоты не более трех метров, но борзописцы из шведских газет наутро расписали это как драму в русском цирке. В погоне за сенсацией они сочинили тысячу небы­лиц. Когда мы обратились к нашему хозяину Алквисту с просьбой дать опровержение, он сказал: «Не обращайте внимания на газеты, кто их читает?! Ерунда!»

Побывали в Лизеберге — огромном парке с театрами, варьете, тысячами аттракционов. Спектакль начинается с увертюры. Кон­ферансье нет. Все номера объявляются по радио. Иногда публика весело смеется после слов диктора, очевидно, он острит. Программу начинает балет.

Очень тяжелое впечатление оставило у меня выступление двух даровитых клоунов. Это комики-простаки — толстяк Лори Лугаино и Жорж Труцци (представитель славной династии Труцци; кстати, он и похож на Вильямса Труцци). Клоуны изображают двух маляров-штукатуров. «По поводу» и без всякого повода они затевают ссору, достают целыми горстями цветную штукатурку и мажут ею лицо друг другу. Несмотря на то, что публика смеялась, у меня оста­лось чувство неловкости и стыда за хороших актеров, вынужден­ных исполнять эту пошлятину.

И, наконец, гвоздь программы — номер, занимающий почти по­ловину времени, — негритянский квартет под руководством Гарри Дугласа. Это действительно хороший номер, который публика встречает  и провожает громом  аплодисментов.

За рояль садится негр. Играет он превосходно. Три обаятельных негра запевают песню. Один из них солирует, а два других подпе­вают. Голоса сливаются, и, если закрыть глаза, кажется, что певцу аккомпанирует какой-то необыкновенно нежный и изящный джаз. Грустные лирические негритянские мелодии сменяются веселыми, жизнерадостными, солисты чередуются. Квартет исполняет забав­ные песенки-пародии, а то вдруг Гарри Дуглас потанцует. И все это делается с огромным мастерством и обаянием. Как оказалось, квартет негров приезжает в Гетеборг уже в третий раз, и здесь его очень любят. Кроме этого последнего номера, программа особого интереса не представляет. Но вот представление окончено. Вы вышли в парк, и вас ждут десятки занятных развлечений.

Ошеломляют «американские горки». Вы подходите к высокому деревянному зданию, из которого несутся бесконечный визг и вы­крики. Дело в том, что катающиеся носятся по этим горкам, преодолевая крутые виражи, резкие подъемы и спуски. Сделано это с большим знанием дела и про­изводит большое впечатление. Очень хорош аттракцион с автомобилями. Вы садитесь в авто и управляете толь­ко рулем. Двигается машина электричеством. Машины мчатся и из-за ограниченности площадки, обгоняя друг друга, сталкиваются, налетают друг на друга. Все это, конечно, без калеченья, без боли, остроумно, весело и для детей и для взрослых.

Много различных каруселей, качелей, воздушных аттракционов, в которых самолеты делают бочки, иммельманы, мертвые петли и т. д. Ты­сячи огней озаряют этот чудный сад с затейливо подсвеченными гротами, водопадами  и фонтанами.

В саду несколько больших танце­вальных залов. Все они работают «дифференцированно». В одном тан­цуют современные танцы попроще. В другом — более модернизирован­ные. В третьем под звуки довольно резкого джаза процветает рок-н-ролл. Кстати, об этом танце. Я смотрел большой хроникальный фильм, пока­зывающий рок-н-ролл на площадках американских баров, ресторанов, ка­фе и т. д. Накануне нашего приезда в Стокгольм в Королевском спорт­зале гастролировал два дня при битковых аншлагах «знаменитый» амери­канский рок-н-роллист Томми Стил. Мне удалось повидать этого прыща­вого 19-летнего «гения». Он доводил шведскую молодежь до исступления. Зрительный зал напоминал сумасшедший дом. Трудно найти в Сток­гольме хоть одну улицу, хоть один дом, где бы не было такой или дру­гой рекламы этого американского «гения». (Кстати, бизнес является здесь решающим фактором для всех.) Американцы охотно экспортируют этот танцевальный психоз во все страны мира. Дело в том, что молодежь, увлекающаяся этим танцем, несомненно тупеет. Эта своеобразная вакханалия косит ярко выраженный сексуальный характер.

Мы привыкли понимать под танцем такие движения, в которых народ выражает свою радость, горе, грусть. Это та же песня, толь­ко без слов. И вдруг вместо привычных понятий — сборище сума­сшедших, доводящих себя до изнеможения. Надо посмотреть на этих танцоров по окончании танца. До чего противны эти растер­занные простоволосые девчонки и истерзанные мальчишки.

Первое наше представление в Гетеборге было хорошо принято, и по его окончании нам сказали, что мы делаем в Швеции очень нуж­ное дело. Кстати, одно выступление в Гетеборгском цирке вызвало большой общественный интерес и имело чрезвычайный резонанс в печати. Я имею в виду шефский дневной спектакль для престарелых пенсионеров.

Дело в том, что в это время в риксдаге разбирался вопрос о пенсиях, и впервые за много лет, в связи с тем что не удалось дого­вориться,  одна  палата была  распущена. 

После   провала    законопроекта о пенсиях выступление советского цирка для «пенсионе­ров» сыграло большую роль и было поднято на щит всей печатью. Стариков и старух привозили на колясках, они приходили на костылях, а по окончании восторженно, со слезами на глазах благодарили, подносили цветы и т. д.

Еду в Стокгольм. Снова попадаю в знакомый отель Кристинберг. Несмотря на страшную усталость, я все же воспользовался окази­ей и посмотрел гениальное произведение великого Чаплина «Огни рампы». Об этой картине бесконечно писали, говорили, но это нель­зя сравнить с тем впечатлением, которое вы получаете, когда смот­рите ее сами.

Наутро по окончании всех дел, связанных с отъездом, я купил билет в «Чина-варьете». Помещение «Чина-варьете» большое и удобное. Варьете расположено в самом центре города.

После обычной увертюры перед занавесом появляется конфе­рансье Боуд Бахман. Это очень веселый юноша, бесконечно пере­одевающийся для своих интермедий и пародий, - он танцует, поет песенки и куплеты, показывает фокусы и делает все возможное, чтобы чуть грубоватой шуткой рассмешить зрителя.

Программу начинает американский артист-фокусник Марьин Рой. Интерес номера заключается в том, что все трюки и мани­пуляции артист проводит только с электрическими лампочками, ко­торые неожиданно появляются и исчезают и горят всеми цветами радуги. Проделывается это артистично и непринужденно. Его сме­няет эксцентрик на проволоке — Рего.

Вслед за Рего выступает парижская тан­цовщица Агнес Скотт.

Танцовщицу сменяет один из лучших жонглеров, каких мне удавалось видеть,— это Руди Хорун. Его работа с тремя пред­метами безупречна. Очень интересно про­водит он трюк с семью шарами и барабаном. Выступление увен­чивается балансом пирамиды из чашек и блюдечек, попадающих с ноги на голову Руди Хорна, находящегося на высоком моноцикле. Работа этого жонглера производит большое впечатление как по трюкам, так и по артистичности. Исполнение испанских танцев де­монстрирует танцовщик Паго Люцио вместе с шестью танцовщи­цами фьеста-балета.

Посредственное выступление комиков-эквилибристов Латона, Гра­нам и Шадели сменяется выступлением негритянской певицы Зары Вочак — основного цуга вечера.

Ее песни, исполняемые в сопровождении трио, лиричны и груст­ны и вместе с тем поэтичны. Веселые песни, которые она пытается исполнять, удаются значительно меньше.

Утром на шведском самолете лечу через Хельсинки в Москву, унося с собой множество впечатлений. Многое из того, что мы там видели, не отвечает вкусам советских людей. Но главное — растет взаимопонимание, крепнут культурные связи между нашими стра­нами на благо наших народов, на благо мира.

М. С. Местечкин.

главный режиссер Московского цирка

   Журнал «Советский цирк» август 1958 г.