Дело не в эксцентрике

Статья И. Черненко продолжает обсуждение статьи Ю. Дмитриева «В чем же все-таки специ­фика цирка?», опубликованной в № 8, 1960 год. См. статьи: «О чаше цирка» В. Шкловский № 1, 1961 год; «Артист цирка и ювелир» Ю. Борев № 1, 1961 год;  «Язык цирка» М. Тривас № 2,   1961 год.

1. ЭКСЦЕНТРИКА — НЕ  МЕТОД, А ЛИШЬ ОДИН ИЗ ПРИЕМОВ

Что такое цирк и в чем его специфика? Специальные    издания    разъясняют,    что    цирк — это   «помещение  с   амфитеатром   для   зрителей   и ареной, где происходят представления гимнастиче­ские, акробатические, клоунские и с участием дрес­сированных  животных» 1;   «совокупность  зрелищных  жанров, демонстрируемых  на  арене»2;  «вид искусства»3.

Цирк — искусство. Значит, ему свойственна специфика, присущая искусству. Нельзя отнять у цирка его художе­ственно-образного способа мышления, активной идейно-воспитательной роли и других эстетических закономерностей. Поэтому речь может идти лишь о таких специфи­ческих особенностях, которые определяют своеобразие цирка   в   ряду   других   видов   искусства.

Но такое заключение противоречит категорическому утверждению Ю. А. Дмитриева, что «вне эксцентрики нет и не может быть циркового зрелища» 4. Только ли ему она свойственна? Ответ напрашивается сам собой, как только мы бросим взгляд на смежные виды искусства. В. И. Ле­нин в беседе с А. М. Горьким «интересно говорил об «эксцентризме» как особой форме театрального искус­ства». Действительно, эксцентрика имеет место в оперетте, на эстраде, в театре, однако от этого они отнюдь не становятся   цирком.

Следует подчеркнуть, что мы понимаем под «эксцентри­кой» только то, что означает это слово: «Эксцентрика (в театральном, цирковом и эстрадном искусствах) — прием в актерском исполнении, основанный на нарушении обычных норм поведения сценического персонажа в пьесе, клоуна, акробата в цирке, на эстраде. В эксцентрических номерах эффект (обычно юмористического характера), достигается неожиданностью поступков, внезапным изменением логики действия и проч.» 5

Как эксцентрика проявляет себя в цирке? Всем ли номе­рам свойственна подлинная эксцентричность? Ю. Дмитриев убежден в этом. Он видит алогизм обычного в том, что грозные львы прыгают в кольцо по приказанию слабой женщины, что акробаты стоят на руках, гимнасты переле­тают с трапеции на трапецию и т. д.

Но следует четко уяснить, что мы, говоря о цирке, пони­маем под обычным. Если в какой-нибудь конторе человек стоит на руке и деловито щелкает костяшками счетов, то это — эксцентрика. Эксцентричным было поведение гимна­зиста В. Л. Дурова, вошедшего на экзамен на руках.

А мы-то ведем речь о цирке, о положениях обычных для него. Почему-то начисто забыта весьма важная аксиома; каждый вид искусства имеет свои условные формы, свое специфическое содержание. Не будет их — не будет и ис­кусства. При всей своей сложности, многообразии оно все же не мир, а только его отражение.

Можно ли утверждать, что в эксцентрике — специфика балета, оперы? Батманы, пируэты, фуэте, арабески, арии в театре нас восхищают, вызывают различные оценки, но никого не удивляет, что чувства выражаются при помощи пения, хореографии. Никто в этом не видит алогизма обыч­ного, эксцентрики. А вот если бы при встрече на улице ва­ша знакомая ответила на приветствие батманом или вирту­озной арией, то мы в лучшем случае отнесли бы ее к раз­ряду эксцентричных особ. Обычное в одной обстановке вы­глядит необычным в другой.

Ирина Бугримова выступает со львами на манеже. Что же здесь необычного для цирка? Есть «слабая» женщина, есть львы, а вот эксцентрики обнаружить не удалось. И не потому, что плохо искали. Просто артистка свое мастерство подчинила решению новой задачи — воспеванию героическо­го начала в человеке.

Собственно говоря, ее выступление так и понимал Ю. Дмитриев несколько лет тому назад: «Зрители все вре­мя ощущают, как волевое напряжение артистки покоряет зверей, перед нами образ настоящей укротительницы хищ­ников» 6.

Разве опасные трюки с хищниками подготовлены Бугри­мовой только для того, чтобы эксцентрически подчеркнуть женскую слабость? Нет! Бугримова демонстрирует муже­ство, волю, героизм, с такой щедростью проявлявшийся в нужную минуту у советских женщин. Именно это в об­разно-чувственной форме с художественной убедительно­стью и доносится до зрителей.

То же самое можно сказать и о воздушных гимнастах. Сколько мы ни всматривались в выступления Валентины Сурковой, сколько ни анализировали вместе с ней и ее учителем С. Д. Морозовым все детали поведения на трапе­ции, мы не обнаружили эксцентрики, а увидели осознанное стремление использовать сложные трюки для создания героико-романтического образа нашей современницы.

Неужели эксцентрика — единственно возможная форма для воплощения любого творческого замысла в цирке! Не­ужели все явления действительности мы должны рассмат­ривать только через призму эксцентрики? Если принять ее за основной метод, то не обкрадываем ли мы себя?!

Замкнуться в узких рамках эксцентрики — значит умыш­ленно ограничивать творческие возможности. Дрессиров­щик, гимнаст, артист любого другого жанра эксцентричен лишь тогда, когда ставит своей целью создание эксцентри­ческого образа.

2. ЧТО ЖЕ ГЛАВНОЕ?

Каждый вид искусства имеет специфические черты, поз­воляющие точно определить его границы. Они — в способе создания художественных образов. При этом имеют значе­ние, разумеется, и материал, и законы его обработки, и ос­новные приемы, которых нет у других: диалог в драме, пе­ние и музыка в опере, танец и музыка в балете, трюк в цирке.

То, что трюк лежит в основе циркового представления, видно даже непосвященному. В одном случае это серия ак­робатических или гимнастических трюков, в другом — трю­ковая игра на эксцентрических инструментах, в третьем — демонстрация дрессированных животных.

Роль трюка (даже если рассматривать его только как ре­альное преодоление физического препятствия) в цирке и спорте различны. Вот почему нельзя ставить знак равенства между цирком и спортом. Для артиста трюк — осмысленное и опоэтизированное действие, направленное на решение основной идейно-художественной задачи. Для спортсмена вы­ступление имеет утилитарное значение — это средство до­стижения победы. Поэтому соревнования по боксу или борьбе, даже когда они проводятся в цирке, остаются в сфере спорта, а комический бокс (где трюк — выразитель­ное средство), или бой между человеком и кенгуру, или бой между медведями — в сфере цирка. Двойное сальто-мортале, рожденное в цирке, живет и на манеже и в спортивном зале, но функции его различны.

Л. Н. Толстой очень верно заметил, что искусство есть деятельность человеческая, состоящая в том, что один че­ловек сознательно, известными внешними знаками пере­дает другим испытываемые им чувства, а другие люди за­ражаются этими чувствами и переживают их.

В цирке этими знаками, повторяем, являются трюки. Не имея самодовлеющего значения, они приобретают вес и силу только в сочетании с другими приемами. Сами по себе, взятые в отдельности, трюки, так же как и костюмы, маска, цвет, свет, никакого художественного заряда не несут.

А продиктованные и объединенные определенным со­держанием, они складываются в художественный образ. Совершенная художественная форма — результат взаимо­действия всех компонентов.

Когда великолепно освоен весь арсенал средств, когда воплощение точно отвечает замыслу, возникают такие бле­стящие номера, как сестер Кох, В. и А. Кисс, О. Попова, Волжанских, Е. Синьковской и В. Лисина, и другие, несу­щие радость и эстетическое наслаждение.

Можно ли содержание циркового номера передать язы­ком другого вида искусства, например, театра? Нет. И диалог, и ария, и хореография здесь бессильны. Это так же невозможно, как невозможно цирковыми приема­ми передать содержание, скажем, «Пиковой дамы».

У каждого вида искусства своя специфика. Специфика цирка — в своеобразном содержании и трюковой основе.

На встрече руководителей партии и правительства с деятелями литературы и искусства 17 июля 1960 года М. А. Суслов говорил: «Задача советской литературы и искусства сегодня — поднимать    народ на    строительство коммунизма, увлекать его грандиозностью и величием на­ших задач, раскрывать высокий коммунистический смысл той борьбы и работы, которые ведутся у нас во имя чело­века, его счастья, во имя самой справедливой и прекрас­ной жизни на земле»7.

Эту же задачу призвано решать и советское цирковое искусство. Средствами одной лишь эксцентрики такую за­дачу решать невозможно.

 ссылки на источники

1 «Толковый словарь русского языка», под ред. Ушакова, т. 4, М., Огиз, 1940.

2 Там же.

3 Большая Советская Энциклопедия, изд. 2, т. 46, стр. 637.

4 «Дмитриев Ю., В чем же все-таки специфика цирка?, «Совет­ский цирк», 1960, № 8.

5 Большая Советская   Энциклопедия, изд. 2, т. 48, стр. 428.

6 Дмитриев Ю., Актер и режиссер в цирке, «Советский цирк», 1958, № 2, стр. 4.

7 «Литературная газета», 19 июля  1960 г.

И. Черненко, г. Запорожье

 Журнал «Советский цирк» март 1961 г