Конный цирк – настоящее искусство

Н. НИКИТИН: Конный цирк – настоящее искусство. Об этом, к сожалению, забыли…

Эта статья написана старейшим мастером конного цирка заслуженным артистом РСФСР Н. А. Никитиным. Несмотря на отдельные спорные положения и оценки, она, как нам кажется, вызовет интерес как у артистов цир­ка,  так  и  у  любителей   циркового  искусства.

Статья Г. Венецианова «О кон­ном цирке» («Советский цирк», № 1 за 1961 г.), написана в защиту еще недавно самого распространенного циркового жанра. Я с удовольствием прочитал ее. Но, говоря об упадке этого жанра, автор статьи, на мой взгляд, не сказал о действительных причинах, приведших к тому, что в программах нашего цирка все реже и реже встречаются конные номера.

Г. С. Венецианов считает, что вытеснение лошади из быта значи­тельно понизило интерес к ней как таковой у широкой массы зрителей. Это неверно. Чем реже стала встре­чаться в нашей повседневной жизни лошадь, тем больше проявляют к ней внимания посетители цирка. Все редкое, незнакомое всегда возбуж­дает интерес и любопытство: таковы особенности человеческого восприя­тия.

Хотя многие зрители в настоящее время не знают всех тонкостей кон­ного дела, красивая лошадь на мане­же всегда вызовет у них эстетическое наслаждение.

Конный цирк — настоящее ис­кусство, имеющее свою многовеко­вую историю. К сожалению, об этом забыли руководители, от которых за­висела судьба конного цирка. Среди них есть люди, случайно попавшие в цирк, люди холодные и равнодуш­ные. Они подходят к конным номе­рам с коммерческой стороны, как до­рогому, принудительному ассорти­менту. Так, бывший директор Москов­ского цирка Н. Байкалов в течение нескольких сезонов сознательно не пускал на манеж конюшни дресси­рованных лошадей, показывал пуб­лике, как говорят артисты-конники, один-два хвоста. Чаще всего конный цирк на манеже Московского цирка был представлен лошадью А. Коро­лева (номер «скульптурная группа»). Поправ интересы зрителей, директора цирков, стремясь получить скорее прибыль, начали еще в 30-х годах на­саждать на арене эстрадные жанры (танцы, иллюзию), которые стали вы­теснять конный цирк. Бесспорно, ящи­ки иллюзионистов кушать не про­сят, они дешевле обходятся, чем со­держание лошади. Но это — сурро­гаты искусства. Современный зритель по сравнению со зрителем 30-х годов значительно вырос. В век спутников и космических ракет он уже скептически смотрит на все иллюзионные чудеса без чудес.

Зритель по-прежнему желает ви­деть в цирке чудеса силы и ловкости человека, победу воли дрессировщи­ка над инстинктами животных. В этом отношении настоящий конный цирк обладает неисчерпаемыми воз­можностями. Он имел в прошлом — в годы своего расцвета — большое ко­личество разнообразных интересных номеров, украшавших манежи рус­ского и советского цирков. Конный цирк выдвинул таких талантливых исполнителей, как наездник Николай Сычев, сальтоморталист Павел Фе-досеевский, универсальный наездник Петр Орлов, исполнитель высшей школы Александр Чинизелли, панто­мимист на лошади Джижетто Безано, наездницы сестры Гамсакурдия, Эрнестина Станек, Лидия Соколова-Кук, Надежда Соббот, Буш, Мария Бланш, Батиста Шрайбер (последние три — наездницы высшей школы).

В настоящее время многих конных номеров уже не увидишь на цирковой арене. Нет в программах ни сальто-морталисток на лошади, ни парфорс-наездников, ни гротеск-наездниц, ни «почты». Исчезло с арены такое интересное зрелище, как конная панто­мима.

Из-за пренебрежительного отноше­ния к лошади руководителей цирков значительно снизился художественный уровень имеющихся конных номеров, появились недобросовестные, неква­лифицированные дрессировщики, а самое главное — подорвано творче­ское начало. Всякие, попытки создать что-нибудь новое в этом жанре на­талкиваются на странное равно­душие работников аппарата Союз­госцирка. Приходится преодолевать всяческие барьеры.

Конный цирк нуждается в возрож­дении. Прежде чем принимать кон­кретные меры для его подъема, не­обходимо критически подойти ко всем номерам, посмотреть, кто из дрессировщиков имеет право пред­ставлять этот жанр в цирке.

В настоящее время есть только три хорошие конюшни: Бориса Манжелли, Тамары Штейн и Дмитрия Кострюкова. Б. Манжелли артистичен, прекрасно знает шамбарьер. Человек он энергичный, при желании может подготовить три очень интересные групповые дрессировки. Кострюков не­достаточно артистичен, но у него есть выдумка, энергия, он знает шамбарь­ер. Если он сумеет подготовить как следует сына, получится неплохой но­мер. Тамара Штейн на арене очень артистична. Благодаря опытному по­мощнику Михаилу Штейну ее конюшня в прекрасном состоянии, имеет разнообразную работу.

Конюшни Нины Монкевич и Геор­гия Зинченко по своему художе­ственному качеству уступают назван­ным выше. В конюшне Нины Монке­вич лошади неплохие, в большом по­рядке, а хорошей работы нет, сама она без квалифицированных помощ­ников почти беспомощна.

В первой программе Г. Зинченко зрители видят все то же, что было при покойном Лерри, которому рань­ше принадлежала эта конюшня. Вто­рая его программа слабая. Выглядит дрессировщик в манеже приятно, шамбарьер знает неважно.

Остальные конюшни ниже всякой критики.

Из так называемых «высших школ» серьезно можно говорить лишь о ра­боте Кривых и номере Денисова и Тугановой. Денисову и Тугановой не­обходимо подучить как следует лоша­дей, отказаться от неэстетичных ма­нер. Ни под каким видом нельзя Де­нисову выезжать на манеж с непо­крытой головой. Туганова, когда ло­шадь по ее же вине не хочет стать на коленку, широко открыва­ет рот, как будто бы от удивления и так продолжает ездить дальше. Так вести себя на арене нельзя.

В цирковом конвейере имеется шесть национальных номеров джиги­тов. Их участники одеты в разные костюмы, а трюковая работа во всех номерах одинаковая. Государству об­ходятся джигиты дорого. Поэтому необходимо оставить только лучшие труппы джигитов — Алибека Кантемирова, Туганова и Коченова, а остальные — расформировать.

Чтобы возродить конный цирк, следует руководству Союзгосцирка и директорам цирков пересмотреть свое отношение к конным номерам и проявлять больше заботы об арти­стах и их животных. Необходимо создать конную студию, воспитывать молодых дрессировщиков, преданных цирковому искусству. Чтобы лошадь снова заняла свое достойное место на арене, следует также взять все лучшее из старого цирка. Я говорю это не потому, что принадлежу к ар­тистам старшего поколения, а потому что без освоения культурных ценно­стей прошлого невозможно развивать современное искусство.

Эта истина почему-то забывается в нашем цирке.

Не потому ли цирк, раньше назы­вавшийся конно-гимнастическим, стал теперь иллюзионно-механическим. Нельзя об этом не скорбеть, жаль родного искусства.

  Журнал «Советский цирк» апрель 1961 год