Почему?

Показав дежурному пропуск, я вышел на Кировский проспект и, остановившись, вдыхая уже по-настоящему весенний воздух, прочел написанное золотом по черному стеклу: «Ордена Ленина киностудия «Ленфильм». Каждый день в течение долгих месяцев встречали меня эти торже­ственно-красивые слова, и каждый раз я с удовольствием их читал. А сейчас мне стало грустно.

Я вспомнил съемочную группу, с которой мне пришлось проработать более 12 месяцев в должности, называвшейся несколько необычно, — «режиссер-дрессировщик». А груп­па   именовалась  «Полосатый  рейс».

Но картина закончена, и я расстаюсь с «Ленфильмом» и с годом настоящей, вдохновенной работы.

Свою работу на киностудии я часто представлял себе как длительную командировку в чужую добрую, хорошую страну, все время, ощущая себя в этой стране представи­телем своего отечества — цирка. А как бы хорошо вам не было в чужой стране, вас всегда тянет на родину. Много раз за время работы на «Ленфильме» мне казалось, что сейчас в цирке происходят какие-то очень интересные со­бытия: создаются новые номера, аттракционы, всплывают имена, до сих пор неизвестные, и разрешаются вопросы, давно  назревшие...

Я шел и думал, что, несмотря на радость проделанной работы в фильме «Полосатый рейс», я огорчен тем, что не мог быть свидетелем и участником тех событий, которые должны были произойти в цирке за минувший год. И ничего удивительного, что через некоторое время я обнаружил, что стою у дверей Ленинградского цирка.

В фойе я сразу же встретил несколько своих приятелей актеров, которые поздоровались со мной и, не высказывая ко мне дальнейшего интереса, взволнованно продолжали говорить о чем-то своем.

Я стоял рядом с ними и пытался понять, чем так огор­чены и расстроены эти люди. Оказалось, что накануне в одной из ленинградских газет появилась статья автора, знающего и любящего цирк, в которой с сожалением говорилось о многих недостатках программы. Писалось о повто­рениях и плохом, старом репертуаре коверных. Много горь­ких и справедливых упреков было в этой статье.

Вот об этом-то и говорили мои друзья.

Ни один из упреков не был спорным. Все соглашались с автором статьи и кое-кто считал, что человек, писавший эту рецензию, мог бы высказать значительно больше крити­ческих замечаний. Один из артистов прямо заявил, что мно­гое на манеже Ленинградского цирка в этой, да и в прош­лой программе является перепевом старых, далеко не луч­ших образцов. Другой артист, человек резкий и принци­пиальный, сказал, что, отдавая должное пожилым актерам и благодаря их за прекрасную работу в прошлом, он не может не указать им на то, что в связи с их преклонным возрастом многие из них потеряли и квалификацию и не­обходимые актерские качества.

Кое-кто соглашался, кое-кто спорил, однако все в один голос утверждали, что цирк заметно снизил свой темп в создании новых номеров и аттракционов, а если такие появляются, то при ближайшем рассмотрении они оказывают­ся или просто перелицованным старьем или настолько неудачными, что приходится только удивляться!

Как могло это случиться? Отчего такое? Почему?..

Все мы знаем артистов цирка — людей, вечно ищущих новое, придумывающих невероятные трюки, конструирую­щих небывалые аппараты, пищущих сценарии новых но­меров, аттракционов.

Где же все это? Почему их нет?...

Однако в глубине души у меня была уверенность, что это случайность, что это явление «местное». Мне казалось, что в Москве, во Всесоюзном объединении государствен­ных цирков об этом просто не знают. Что именно там мож­но найти ответ на вопрос: «почему?»...

Я сам давно вынашиваю мысль о создании нового ат­тракциона с тиграми, и совершенно естественно, что поло­жение в Ленинградском цирке взволновало меня.

И я приехал в Москву.

Зайдя к начальнику репертуарно-художественного отде­ла А. А. Царицыну, я попытался поделиться с ним своими замыслами.

Я не успел рассказать ни сюжета сценария, ни предпо­лагаемых трюков, как А. А. Царицын заявил:

Новых аттракционов не нужно. Нам некуда девать старые.

Тогда я решил напомнить ему о нескольких цирках, не­давно вступивших в строй, в то время когда за последнее время ни одного нового аттракциона не создано.

А Запашный? — возразил мне Царицын.

И я пошел в отдел формирования к В. П. Щетинину.

Не дай бог вам предложить что-либое новое, — ска­зал В. П. Щетинин. Артист Рубан должен переоформлять свой номер. Однако  нам  значительно  удобнее  было   всю зиму платить ему зарплату и кормить его животных, нежели предоставить репетиционный период в полном смыс­ле этого слова. Я вам скажу больше: мы были вынуждены «катать» лошадей нескольких конных номеров по железной дороге в течение двух-трех месяцев, переадресовывая их из города в город. Нам выгоднее оплачивать железнодорожные расходы, чем принять их в каком-либо цирке. Нет нужных баз.

А я слушал и думал: «Почему?»...

И я ушел. Я бродил по Москве и вспоминал, как однажды во время съемок на киностудии меня вызвали в кабинет директора. Там я был представлен начальнику Главного управления по производству фильмов А. Н. Сазо­нову, который хотел узнать, что я предполагаю делать в дальнейшем.

Я рассказал, что по окончании съемок собираюсь соз­дать новый аттракцион в цирке и поговорить о новом фильме с участием зверей. Сазонов ответил, что это он и хотел мне предложить. Он обещал показать мне в Москве много интересных кинематографических работ зарубежных студий в нашем «зверином» направлении и вместе поду­мать о том, как сделать фильм, не только не уступающий этим картинам, но и намного превосходящий их во всех отношениях...

Я вспомнил этот разговор и не понимал, почему же в цирках, в наших цирках мы должны быть наглухо при­стегнуты к старым, отжившим свой век номерам, аттрак­ционам.  Почему?..

К. Константиновский

 Журнал «Советский цирк» май 1961 год