В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Семь конкурсных дней

Сцена Театра эстрады выглядела в тот заключительный вечер состязания необычайно торжественно.

Справа расположи­лись победители второго Всесоюзного конкурса новых хо­реографических номеров — те, кого мы видели только в гри­мах и костюмах, и те, кто целую неделю волновался за кули­сами, — постановщики, композиторы, художники. Слева — жюри. Председатель — народный артист СССР Игорь Моисеев, подводя итоги соревнования, отметил значительность события, посвященного 50-летию Великого Октября. Сожалея, говорил о малочис­ленности сочинений оптимистичных, посвященных нашим дням, нашей молодежи...

Игорь Александрович привел цифры чрезвычайно внуши­тельные: 62 балетмейстера из тридцати городов тринадцати республик; 242 исполнителя в восьмидесяти двух номерах. Вручены премии хореографам (правда, первую премию жю­ри не сочло возможным присудить), авторам музыки, костюмов, исполнителям... Вот самый юный среди лауреатов-исполнителей — воспитан­ник ленинградского хореографического училища А. Ирсалиев. Он получил первую премию. Вот известный мастер В. Преобра­женский, премированный вместе с В. Копыловым за постановку обозрения по карикатурам Кукрыниксов.

...Голубые дипломы. Алые гвоздики. Радостные улыбки. Друж­ные аплодисменты в честь награжденных. Начинается заключительный концерт. Все номера связаны для нас с воспоминаниями о конкурсе. Давайте вернемся, читатель, вспять и попытаемся восстано­вить картину этого «форума балетмейстеров».

23 января. В первый день конкурса в центре оказался цикл по рисункам Кукрыниксов. Оно и понятно: материал еще никем ранее не использован. Все коротко, броско, образно. Принцип танцевального развития, неизменно завершаемый воспроизве­дением «мизансцены», знакомой по карикатурам Кукрыниксов, выдержан очень последовательно. Музыка композитора Б. Троцюка талантлива, эстрадна и остра, как и замысел постановщи­ков. Исполнителям — и в элегантном танцевальном конферансе и в любой зарисовке («Генерал с восточного фронта на приеме у бесноватого фюрера», «Последний раунд», «Мечты — вальс современного  Штрауса», «Двуликий», «На свою шею») — явно нравится необычность их сценических задач. Идейная, полити­ческая направленность каждого номера ясна и доходчива.

Остальные десять произведений, показанных в первый день конкурса, вряд ли назовешь вполне оригинальными. Скорее, тут стоит говорить о встрече с даровитыми юными исполнителями. Начнем с Ю. Вилемаа. Солист знаменитого театра «Ванемуйне» из Тарту продемонстрировал слияние отличной, столь редкой в наши дни, вышколенности с превосходными данными. В его исполнительской манере динамизм соединен с мягкостью, а им самим сочиненный номер на музыку «Бассо Остинато» Р. Щед­рина подчинен демонстрации возможностей по-современному стремительного, спортивно тренированного тела.

Из танцовщиц хорошо показалась солистка Казанского бале­та Р. Новицкая в партии Марютки из дуэта, поставленного К. Есауловой, по мотивам повести «Сорок первый». Балетмей­стер обладает отличным «чувством масштаба»: она знает, какой сюжет следует использовать для целого балета, а какой — для концертного номера. Подчеркиваем данное качество потому, что оно очень важно для любого хореографа. Мы помним целый спектакль на тот же сюжет Б. Лавренева: «Выстрел» в Ленин­граде (Малый оперный театр) казался невероятно растянутым и потому «не о том». А вот поставлен небольшой дуэт, и все прояснилось: и танец, и мысль, которую он выражает, и чувства героев — любовь, долг, патриотизм...

И, наконец, танцевальное трио из Воронежа — Н. Валитова, Я. Лифшиц, Б. Гофман — в хореографической поэме «Помни!» воссоздало трагическую картину концлагеря. Контрасты любви и смерти, жизни человеческого духа и бездушия, лирической темы двух влюбленных и злой, мрачной темы фашистского изуверства переданы искренне и горячо. Не раз использованная тема обрела неожиданную свежесть...

24 января. Моисеев  заметил, что просмотренные вчера но­мера говорят о двух направлениях — сатирическом («Обозрение по карикатурам Кукрыниксов») и народном. Последнее, представленное на открытии танцами «Досуг табунщиков» и «Туркестанцы», дополнено сейчас «Молодежным Джайляу».

Но ведь право на сценическую жизнь народный подлинник получает лишь благодаря фантазии и самобытности балетмей­стера (классический тому пример — деятельность самого Моисеева). Вот почему хотелось бы видеть большую хореогра­фическую изобретательность и меньше цитат: например, было бы хорошо автору «Туркестанцев» предложить решение свое, а не моисеевское, отлично всем известное по женскому соло в «Партизанах». Да, трудно, оказывается, сочинять танцы талант­ливо и совершенно самостоятельно.

К отрадным встречам с талантом сильным и самобытным принадлежит показанная театром «Эстония» трехчастная компо­зиция «Юность» на музыку струнного квартета Ряатса. Балетмей­стер Май Мурдмаа еще раньше снискала признание москвичей своими работами «Любовь-волшебница». Третья соната С. Про­кофьева, «Балет-симфония» Э. Тамберга. Последний спектакль-чем-то напоминает увиденное ныне произведение. Быть может, тем, что тоже посвящен молодежи наших дней, или тем, что удачно сочетает образ коллектива с индивидуальностями глав­ных персонажей.

В «Юности» из общего выхода, построенного в бурных, на­пористых и заразительно-веселых ритмах, «само собой» возни­кает адажио одной из трех пар. Необычайно тонко — в харак­тере поддержек, в целомудренной и сдержанной красоте поз, в ясности и подвижности перестроений — во всем хореографи­ческом вкладе сочинения выражена та трудно уловимая воз­растная грань, когда увлечение подростка вдруг превращается в юношески сильное, юношески чистое и неодолимое чувство. Недаром в тревожной, порывистой коде эти двое существуют уже в своем, лишь им доступном мире. Они еще связаны об­щим рисунком танца со сверстниками. Но уже отделены от них особым настроением, особой проникновенно-лирической нотой общения друг с другом... Отрадна и примечательна связь композиции Мурдмаа с тра­дициями русского классического балета.

25 января. Итак, половина конкурса позади. Увы, далеко не все радует. Закономерный и повсеместный интерес к темам гражданской войны и революции порой подменяется спекуля­цией на святой теме. Высокие идеи вместо того, чтобы вызывать у балетмейстеров  чувство творческой ответственности, иногда безмерно принижаются той стереотипной, не всегда даже про­фессиональной формой, в которую облечены намерения поста­новщика.

Подумать только — всего три дня прошло, а какое несчетное количество номеров, где все надежды возложены на красный флаг, продефилировало перед членами жюри и публикой! Меж­ду тем столь прекрасный символ, как алое знамя, требует и прекрасной, романтически приподнятой хореографии. Но она, к сожалению, редкая гостья на конкурсе.

Склонность к иллюстративности, как некоему суррогату об­разности, приводит к трагикомическим происшествиям: один постановщик пользуется в своем номере прославленной не­когда «Тачанкой» Варковицкого, другой показывает фольклор­ный номер, где якуты пляшут вокруг знамени. Право, наша современность не заслуживает столь обидно-поверхностных аллегорий. И уж совсем странно и оскорбительно, когда на под­мостках появляются номера самого низкого пошиба, где испол­нитель— «и швец, и жнец, и в дуду игрец» — читает безвкусный, пошлый конферанс, перемежая текст странно изуродованными па матросского «Яблочка» — дорогого любому из нас еще по первому советскому балету «Красный мак».

26 января. День богатый пестрыми и сложными впечатления­ми. Среди них много комических номеров, которые так необхо­димы зрителю! К исполненному ранее литовскому комическому дуэту «Святоша» — юмореске о ханже-богомолке, соблазняемой бесом, к веселой, очаровательно одетой «Польке» из Эстонии, сегодня прибавились показанные ленинградцами танцевальные шутки: «Встреча в космосе», где господь бог отплясывает твист с нашим спутником; «Не типично, но бывает» (о любителях лав­ров, добытых чужими трудами) и трио «Веселые музыканты». Последняя вещь очень потешна и отлично исполнена В. Сырковским, Л. Муравьевым, Б. Васильевым. Все эти и некоторые дру­гие работы удачно «эксплуатируют» поистине золотую жилу комического балета — жанра по непонятным причинам почти вовсе у нас забытого: на эстраде очень мало танцев — шуточ­ных, юмористичных, веселых. А между тем не следует забы­вать, что грядущее 50-летие — праздник не только торжествен­но-героический, но самый радостный. И надо, чтобы людям, празднующим такой юбилей, было по-настоящему весело!

Нинель Петрова—известная балерина Ленинградского театра имени С. Кирова — показывает своеобразный сольный реквием в постановке Н. Маркарянца — «Мать», а солисты Малого театра оперы и балета Г. Замуэль, Н. Бельчевичин, Б. Лебедев — динамичное, построенное на классике трио Г. Замуэля «Будущие летчики». У этих миниатюр своя предыстория. Старейший советский балетмейстер Федор Лопухов сочинил прекрасную экспликацию спектакля «Страна мажорная» на му­зыку Д. Шостаковича и отдал ученикам свои замыслы. То, что осуществили Н. Маркарянц и Г. Замуэль, лишь фрагменты спек­такля, который задумал Лопухов по картинам советских худож­ников. Но картины эти требуют единства, «галерейности». Врозь они не смотрятся.

И уж совсем непонятно, как мог возникнуть у А. Лившица, даровитого танцовщика, мыслящего человека, претенциозный номер, где А. Миронов — один из лучших исполнителей киров­ского театра — вынужден сам (!?) читать стихи Вознесенского, сопровождая декламацию вычурными, изломанными телодви­жениями. Как могло случиться, что И. Есаулов, лауреат первого конкурса, поставил для Ленинграда, Перми, Москвы под раз­личными названиями и на различную, весьма обязывающую му­зыку (вроде «Наваждения» С. Прокофьева) номера, отмеченные не только однообразием, но явной приверженностью к тому модерну, который советский балет изжил еще в конце 20-х го­дов? Как могло прийти к В. Катаеву в его «Молодежной сюите» решение, чуждое национальной природе русского балета, ре­шение к тому же не свободное от заимствований у западных балетмейстеров? То, что выглядит, скажем, у Д. Роббинса орга­нично, талантливо — будь то балет «Игры» или «Вестсайдская история», — у нас оборачивается «модными», но по существу пустыми и формальными приемами.

28 января. Второй тур конкурса. Его проводят, как открытый концерт — с полным зрительным залом. Это очень правильно. Во-первых, совсем иной тонус у исполнителей. Во-вторых, реак­ция зрителей позволяет проверить свои впечатления. В этом приеме многое закономерно. Например, поразительный, шум­ный успех «Патриотического этюда». Поставленный и исполнен­ный солистом Минского театра Н. Красовским монолог задуман как повесть о советском человеке — борце за свободу, сеятеле, труженике и ратнике. Попытка выразить в таком соло судьбу целого народа вызывает невероятную взволнованность и благо­дарный отклик зала. А вот этюд, навеянный подвигом Маресь­ева, «Школа мужества», казалось бы не менее героический по теме, не вызывает и тени такой реакции. Причина проста: «Патриотический этюд» выстроен по законам пластической образно­сти, а в «Школе мужества» преобладает какое-то антибалетное воспроизведение «клиники». Танцовщику в качестве лейтмотив-ного движения предлагается изображать человека... на проте­зах. Особенно тревожно, что подобный номер появился в ленин­градской школе, где обычно считаются и со спецификой балет­ного жанра и с педагогическими задачами.

Великолепный образец такого понимания — танцевальная новелла «Рикша», поставленная А. Обрантом и блистательно исполненная А. Ирсалиевым. Знаток и мастер эстрадной хорео­графии А. Обрант смог лаконичными и экспрессивными пласти­ческими средствами передать всю трогательность, все очарова­ние характера — еще детского, но уже омраченного жесто­костью жизни, еще полного сил, но уже подтачиваемого страш­ным трудом, еще ребячески-наивного, но уже осознающего все зло и несправедливость мира... Кроме того, в «Рикше» есть та лирическая нота, которая вообще принимается залом с необы­чайной благодарностью. Чем, как не потребностью в лирике, объяснить успех «Неспе­той песни» — печальной и возвышенной истории, где торжест­вует сила крылатой любви, где грозная, мстящая за гибель подруги Птица оказывается сильнее вооруженного человека. Чем, как не исключительной расположенностью публики к номерам красивым, понятным, построенным на придуманном художником К. Ефимовым и постановщиком С. Власовым трюке, объяснишь успех «Березки» (Большой театр), где танцовщик Н. Грошиков изображает белый ствол, а его партнерша Л. Власова — крону, вдруг сбрасывающую свой летний зеленый убор. Да, за такими номерами всегда останется массовый успех, успех общепонят­ности и доходчивости!

29 января. Идет, по сути дела, генеральная репетиция заклю­чительного торжества. И когда вспоминаешь номера, показанные на конкурсе, возникает один, пожалуй, главный вывод. Экспери­менты в области концертных сочинений могли бы стать почвой интереснейших хореографических открытий, могли бы стать той лабораторией, где ведутся поиски новых выразительных средств, небезразличных и балетному театру.

Между тем мы убедились в обратной зависимости: малые формы живут за счет накоплений балетного театра. И решитель­но не может порадовать такой момент, когда отличные балери­ны бакинской труппы танцуют на фоне... таблицы Менделеева (номер «Элементы»), где Железо, Медь, Алюминий, Золото, Серебро и Уран по странному совпадению охарактеризованы прие­мами хореографии «Легенды о любви»...

А в «Заре навстречу» вся пластика танцующих строится на приемах, уже опробованных несколько лет назад в балете «Тро­пою грома». Подобных примеров  много,  слишком много.

30 января. Итак, торжественное закрытие второго Всесоюз­ного конкурса хореографов. Премии, дипломы, похвалы. И не менее важные, серьезные уроки. 50-летие Великого Октября — праздник радостный, и не стоит ограничиваться сочинениями лишь монументального пла­на. Пусть на сцене цветет улыбка, пусть торжествует оптимизм — все, что так ценит советское искусство и так любит советский зритель.

Пусть осознают, наконец, уникальность балетмейстерской профессии, которая не терпит ни эпигонства, ни попыток скрыть несостоятельность  постановщика за  актуальностью темы. Быть может, главная польза конкурса в том и состоит, чтобы посмотреть правде в глаза и сделать соответствующие творчес­кие выводы из увиденного.
 

А. ИЛУПИНА, Е. ЛУЦКАЯ

Журнал Советский цирк. Май 1967 г.

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100