В МИРЕ ЦИРКА И ЭСТРАДЫ    
 







                  администрация сайта
                       +7(964) 645-70-54

                       info@ruscircus.ru

Синтез или эклектика в цирке

Цирковой номер — это не только трюки, но еще и яркая художественная форма. Из этого синтеза и рождаются цирковые произведения.

Советский цирк знает множество номеров, восхищающих стройностью всех компонентов, завершенностью. Но в то же время встречаются еще, к сожалению, и такие номера, которые испорчены «размытостью» формы, «несовместимостью» отдельных художественных элементов.

Мы имеем в виду не жанры. Самые различные жанры могут быть удачно объединены в одном номере. Некогда на цирковых афишах бытовало название «меланж акт». Что это такое? В переводе с французского «меланж» означает «смесь». Из «смеси» разнородных жанров — эквилибристики с жонглированием, акробатики с игрой на музыкальных инструментах и г. д. — родился «меланж акт».

Нередко в нем «стыковались» не два и не три жанра, о больше. В настоящее время термин «меланж акт» в советском цирке не применяется. Но его принцип мы видим в работах многих мастеров манежа, хотя выдающийся исследователь циркового искусства Евгений Кузнецов относился к нему несколько критически. Он считал, что смешение жанров связано с «утратой первоначальной чистоты, привнесением в тот или иной жанр чуждых элементов».

Однако практика показывает, что это не так. Разве от того, что у народного артиста РСФСР Александра Кисса, например, жонглирование соседствует с эквилибристикой; номер становится эклектичным? Нисколько. Сплав нескольких жанров в работе Кисса вполне органичен. И если его убрать, оставить, скажем, только чистое жонглирование, то номер потеряет своеобразие. Он лишится, в частности, сложности, той самой сложности, которую артист поставил перед собой как дополнительную задачу. Мы знаем, что решить эту задачу было нелегко, но Киссу это удалось. Он стал подлинным виртуозом-рекордсменом на манеже. Он, к примеру, жонглирует восемью кольцами, подбрасывает головой мяч и одновременно балансирует на катушке, наглядно демонстрируя, как можно объединять на манеже разные жанры в единое целое. Номер Кисса красив, изящен. Сам исполнитель артистичен, и также артистична, обаятельна его партнерша Валентина Демина.

Есть номера, в которых дрессура сочетается с гимнастикой и акробатикой, работа на батуде — с воздушным полетом или «икарийскими играми», и никто не скажет, что в них имеет место эклектика. И наряду с этим встречаются цирковые произведения, которые хотя и не объединяют в себе несколько жанров, однако эклектики в них хоть отбавляй.

Мы знаем много номеров, восхищающих совершенством, филигранностью отделки. Одно в них логически вытекает из
другого. Хорошо задумай, например, номер, исполняемый труппой североосетииских наездников Кантемировых. Когда в центре манежа кружится карусель из восьми лошадей, на которых стоят не шелохнувшись, словно высеченные из скалы джигиты а черных бурках, картина эта впечатляет какой-то суровой выразительностью. Миг, и, скинув с плеч бурки, всадники начинают джигитовку, полную неподдельного азарта, огня.

Такая же целостность ощущается и в другом конном групповом номере — ансамбле «Иристон». Его выступление представляет собой своеобразную конно-танцевальную сюиту. Тонко продуман образ, создаваемый народной артисткой Северо-Осетинской АССР и заслуженной артисткой РСФСР Дзерассой Тугановой. Образ ее построен но контрастах. Исполнительница появляется перед зрителями то спокойно-величавая, в белоснежном одеянии, на белом коне, то, наоборот, неистовая, яркая, как и ее огненно-красный костюм, подгоняющая лошадей не только оглушительным щелканьем арапника, но и пистолетными выстрелами.

Большой популярностью, как известно, пользуются номера с дрессированными собачками. Без них не обходится ни одно цирковое представление. Однако не все они отличаются продуманностью, выразительностью. В некоторых излишне много стилистической пестроты. Поэтому по-своему интересна попытка Лидии Худэ построить свой номер с собачками тематически. Выступление Лидии Худэ мне довелось видеть впервые в Архангельском цирке, этом самом северном цирке нашей страны. Был июль. Стояли белые ночи. Истинно «прозрачный сумрак, блеск безлунный» разливался с вечера над Северной Двиной, над ее берегами. С этой живописной картиной как бы перекликалась маленькая жанровая сценка, которую жители Архангельска, придя в свой цирк, видели на манеже. Она начиналась с выезда собачьей упряжки. Дрессировщица сидела на нартах. На ней была нарядная малица, сапоги из меха нерпы. Сценка эта выглядела особенно естественно здесь, за 64-й параллелью. В ней вольно или невольно отразилось своеобразное очарование мест, расположенных неподалеку от Северного полярного круга.

К сожалению, на других манежах работа Лидии Худэ не производит столь яркого впечатления. Что-то она потеряла или, наоборот, не приобрела. Но тут уж просчеты не в замысле, о в его художественном воплощении.

Вот другое цирковое произведение — аттракцион молодого талантливого дрессировщика Виталия Тихонова. Нет спора, аттракцион интересен. Уже само по себе появление на манеже яков, которых демонстрирует Тихонов, вызывает в зрительном зале оживление. Экзотически выглядят эти обитатели Саянских гор — белые, голубоватые, вороные, пятнистые, с длинной лохматой шерстью, с могучими рогами, не кончики которых, предосторожности ради, надеты резиновые шары.

Кроме яков в «труппе» Виталия Тихонова имеются ламы, зебу, косули. Казалось бы, вполне достаточно. Можно ограничиться только этими животными, объединенными на манеже по «географическому» признаку. Но нет, дрессировщик выводит на арену еще и бурых медведей.

Дело даже не в том, что медведи в цирке стали некоей «модой». И пусть сами по себе они у Виталия Тихонова хороши, особенно один из них, проделывающий «кувырки» вместе с петухом, которого он бережно прижимает к косматой груди. Однако рядом с яками, ламами и косулями появление медведей выглядит случайным, вставным эпизодом, никак не вытекающим из общего замысла аттракциона.

Отсутствует цельность и в образе, создаваемом дрессировщиком. Судя по костюму, перед нами — Эскамильо из «Кормен». Вот под звуки болеро артист имитирует корриду. Он подходит к яку, начинает размахивать красным плащом. Бык постепенно свирепеет, наливается яростью и, пригнув голову, уже готов ринуться на человека. Но вот болеро обрывается, яка уводят, на арену выбегают медведи, и «тореадор» принимается играть с мишкой в «ладушки». 8 этот момент в оркестре звучит «Барыня, барыня...».

Трудно, конечно, подсказывать, однако нам видится несколько другая трактовка этого аттракциона. Может быть, его следует сделать более этнографическим, познавательным и уж, конечно, без смеси «испанского с нижегородским». Ведь сумел же найти гармоничное единство не только в подборе животных, но и в том, как они сочетаются с общим замыслом аттракциона, с его композицией, Степан Исаакян. Дрессированные бегемоты и крокодилы органично «вписывались» в экзотический антураж номера — с бассейном посреди манежа, с пальмами, на которых, пока шел аттракцион, невозмутимо сидели попугаи.

Единство стиля, композиции, всех красок, штрихов и нюансов — очень важное условие для всякого произведения искусства, в том числе и циркового. Когда музыкальные эксцентрики, предстающие перед зрителями в острогротесковых обликах, начинают вдруг исполнять, скажем, задушевные, лирические «Подмосковные вечера», это, на мой взгляд, вступает в резкое противоречие с логикой номера. «Несочетаемость» отдельных художественных элементов всегда вредит произведению. Некоторые музыкальные эксцентрики (Ростовцевы, Бирюковы), одни в большей степени, другие — в меньшей, наряду с цирковыми приемами совершенно неоправданно привносят в свою работу и эстрадную манеру исполнения. Но избежал такого искуса и один из клоунов в коллективе «Веселая арена», Рудольф Изатулин. В стремлении блеснуть своей многогранностью он вдруг под конец циркового представления начинает самым серьезным образом исполнять эстрадную песенку, разрушая тем самым создаваемый им на протяжении всего спектакля клоунский образ.

А ведь у тех же музыкальных эксцентриков есть совсем другие образцы, которые могут служить примером убедительного художественного единства в построении выступления. Взять хотя бы номер Елены Амвросьевой и Георгия Шахнина. Буффонадные образы, создаваемые артистами — этот лысый, суетливый старичок с тромбоном и манерная, чопорная дама-пианистка, — и исполняемое ими музыкальное произведение находятся в полном единстве с замыслом.

Сделанное выше критическое замечание в адрес музыкальных эксцентриков касается и высшей школы верховой езды, одного из наиболее классических цирковых жанров, для которого «академическая» чистота всех художественных элементов всегда считалась важным требованием. Вот где сейчас в особенной степени царит эклектика! Прежде всего, это относится к музыкальному оформлению.

Вот из-за кулис выезжает наездница. Она предстает перед нами во всем блеске «великосветской» дамы. У нее обнаженные плечи, глубокое декольте, пышная юбка почти полностью закрывает круп лошади. Ожидаешь, что и музыка, под которую станет выступать эта изящная дама, будет под стать ее облику. Но нет! Несколько тактов марша сменяются лезгинкой, а затем звучит «Яблочко», хотя на лошади сидит не джигит и не матрос, а прекрасная амазонка.

Кое-кто, оправдывая стилистическую мешанину в «высшей школе», говорит: такова, дескать, специфика жанра. Как же иначе продемонстрировать разнообразие аллюров, проделываемых лошадью? Под какую музыку? Но дело, думается, не столько в «специфике», сколько в отсутствии творческих поисков. Ведь сумела же молодая наездница Людмила Кривых вместо с режиссурой Ленинградского цирка отойти от штампа, найти новое стилевое решение для показа той же «высшей школы». Лошадь у Кривых «танцует» под мелодии из «Сильвы». Между прочим, и технически номер необычен. Наездница сидит не верхом, а помещается в легком, элегантном кабриолете, управляя лошадью на расстоянии с помощью вожжей, что создает дополнительную сложность. То, что номер исполняется под музыку Кальмана, придает ему и тематическую направленность и некий опереточный блеск. Возможно, конечно, и другое стилевое решение, такое, как, скажем, у Валерия Денисова, демонстрирующего «высшую школу» в облике «доброго молодца» под русские народные мелодии.

Отсутствие «стержня», который скреплял бы трюки, отрицательно сказывается порой и на таких номерах, как танцы на проволоке. Они распадаются подчас на отдельные, никак не «сцементированные» между собой элементы, создавая танцевальную и музыкальную мешанину. Ну как тут не вспомнить заслуженную артистку РСФСР Веру Сербину с ее великолепной танцевальной сюитой на русские темы, поставленной еще в 1949 году режиссером Г. Венециановым! Артистка, показывавшая на проволоке русские танцы, представала в облике озорной деревенской девчонки, с лентами в косах. Балансир, который она держала, был выполнен в виде большого кленового листа. «Козлики» с протянутой между ними проволокой были украшены ветками березок. Даже то, что, пробегая по проволоке, Сербина исполняла при этом шуточную частушку, вносило дополнительный стилевой штрих.

Совсем недавно в том же Ленинградском цирке была предпринята новая попытка поставить жанровую танцевально-мимическую сценку на проволоке (режиссер А. Сонин). Артистки Зинаида Горельченкова и Татьяна Акифьева играют роли кокетливой деревенской девушки и ухаживающего за ней разбитного паренька. Зрителей привлекает и несложный сюжет и взаимоотношения персонажей. Однако театрализация — не единственно возможный прием для «цементирования» отдельных цирковых трюков. У Розы Хусайновой это сделано, к примеру, по-другому. Все ее выступление на проволоке проходит под музыку из балета Ф. Яруллина «Шурале», и это придает номеру стилевое единство.

Разнобой может происходить иной раз и из-за несоответствия содержания номера и внешнего облика исполнителя, его костюма. В последнее время у цирковых артисток стало особенно «модным», выступая, надевать трико в «сеточку». В таком трико появляются и дрессировщицы, и воздушные гимнастки, и исполнительницы пластических этюдов. Спору нет, само по себе трико в «сеточку» и красиво и удобно в работе. Однако надо ли злоупотреблять этим одеянием? Мы не говорим уж о том, что это создает однообразие во внешнем виде исполнительниц. Беда еще и в том, что не всегда вышеозначенное трико соответствует стилю исполняемого номера.

У модельеров, занимающихся созданием фасонов одежды, есть выражение «ансамбль». Это значит, что все аксессуары одежды должны соответствовать друг другу. Ну, а как можно говорить о каком-либо «ансамбле», если, скажем, в оркестре заучит классическая музыка, партнер одет в бархат и лосины, а партнерша красуется в «грации», в «модерновой сеточке», в туфлях на высоких каблуках?

Иные исполнительницы не довольствуются только тем, что обзаводятся «сеточкой», а еще и сплошь украшают ее «драгоценными» камнями, нацепляют на себя всевозможную бижутерию, губы и веки густо покрывают «бриллиантовым блеском», начиная сверкать, точно елочные игрушки, не задумываясь о том. сочетается ли это со стилем и характером номера. Лишь бы было броско! Нет, конечно, блестки в цирке нужны. Без них, думается, не обойтись на манеже. Но во всем нужны мера и хороший вкус.

С другой стороны, есть немало примеров, когда исполнители и исполнительницы не утруждают себя заботой о своей внешности, появляются перед зрителями, даже не причесавшись как следует, не заглянув в зеркало. Это не мелочь. Костюм, прическа, грим — все играет существенную роль в создании образа на цирковой арене.

Все, что мы здесь говорим, имеет важное, принципиальное значение. Оно связано с необходимостью повышать требовательность артистов цирка к своей работе, повышать чувство ответственности. Подобно тому как музыкант сразу схватывает фальш в звучании инструмента, так и артист цирка акробат ли, воздушный гимнаст или эквилибрист — должен чутко улавливать «сбой» в «партитуре» номера. А это невозможно без постоянного повышения общей культуры. Большая роль в борьбе за «чистоту» и единство художественной формы цирковых номеров принадлежит режиссерам. Это они а первую очередь должны подсказывать исполнителям, где и в чем отдельные художественные элементы номера входят в противоречие с замыслом.

Синтез на цирковой арене может существовать, а вот эклектике — недопустима.


М. МЕДВЕДЕВ

оставить комментарий

 

 


© Ruscircus.ru, 2004-2013. При перепечатки текстов и фотографий, либо цитировании материалов гиперссылка на сайт www.ruscircus.ru обязательна.      Яндекс цитирования Rambler's Top100