Владимир Довейко
Поезд стучит колесами, как бы выговаривая: «едем», «едем», «едем»... К окну купе прижался лбом мальчик лет семи. Мама,— говорит он,—ты была в Новосибирске?
Мать задумчиво смотрит на мелькающие за окном постройки пригорода.
— Была, Володечка... Красивый город...
Каждый переезд из города в город, из цирка в цирк, невольно заставляет ее вспоминать свою жизнь. Кажется, что вся она прошла под этот стук колес — «едем», «едем», «едем»...
Сколько воспоминаний, и, пожалуй, большую часть их хотелось бы забыть. Ведь в ее время директора цирков перевозили свою труппу чаще всего в товарных вагонах. Нет, сын ее не будет артистом цирка, хотя дед и мечтает сделать из него дрессировщика. Времена сейчас другие. Ее мальчик будет учиться, выберет себе профессию... Только не цирк... Так хочется пожить на одном месте...
— Мама, — шепчет сын, — а я уже отрепетировал арабское сальто... Только ты не говори деду. Я не хочу быть дрессировщиком.
Я хочу прыгать, как Лазаренко...
— Дрессировщик тоже должен уметь прыгать, — раздался с верхней полки голос дяди — Касима Понукалина. — Ты должен уметь делать все в цирке, а подрастешь — сам выберешь, чем заняться...
Маленький Володя — представитель третьего поколения цирковых артистов Яроцких, работавших под псевдонимом Кнок (дед и бабушка) и Кронец (отец и мать). Семейство «разрослось» — пожалуй, не было циркового жанра, в котором оно не имело бы достойных представителей. Труппа Кнок — Кронец — Довейко — Понукалины могла сама дать полное представление!
Володе Довейко рано полюбились прыжки. Втайне от всех он находил время, чтобы часами кувыркаться в манеже. Дети цирка рано познают все «тонкости» циркового искусства — сначала в теории, жадно слушая разговоры взрослых, а потом на практике. Обычно сын перенимает специальность отца, однако Володя Довейко родился уже после революции (в 1922 году), и у его матери мелькала «кощунственная» для потомственного артисте мысль — дать сыну другую профессию.
Но мог ли Володя думать о другой профессии, когда уже мечтал стать таким, как дядя Касим, как Лазаренко, как... И он тайком убегал в цирк — репетировать.
Володе Довейко повезло. Его первым наставником и учителем стал замечательный, разносторонний мастер цирка Касим Николаевич Понукалин.
В дореволюционном цирке каждый артист учил своих учеников по системе, по которой «учил» его самого отец или хозяин. И хотя одни делали это лучше, другие хуже, главным «средством» обучения считалась оплеуха, папка, шамбарьер или конец лонжи.
Вот этого как раз не было в «школе» Понукалина. Советская действительность диктовала новые условия работы. В цирк хлынула молодежь из спорта, и это тоже не могло не влиять на стиль работы старых артистов: между старой и новой «школой» исполнения сразу разгорелся творческий спор. Старые артисты презрительно называли молодых турнистов, акробатов и прыгунов из спорта «любителями», но уже их дети кое-что перенимали у этих любителей, и зрители нередко награждали более сильными аплодисментами именно «любителей». Инструкторы спорта и мастера гимнастики, пришедшие в цирк, тоже учились у старых артистов, и это, без сомнения, пошло на пользу и тем и другим.
Дружба цирка и спорта — одна из главных причин того, что сейчас, когда советские гимнасты и акробаты выступают на всех манежах мира, критики и зрители отмечают особый стиль работы советских артистов, не похожий на «традиционную» работу западных цирков.
К. Н. Понукалин стал на сторону этой «новой» молодежи и начал передавать ей свой большой опыт. Он сразу обнаружил необычайные способности Володи и его безграничное желание работать. «Самодеятельность» Володи кончилась — началась настоящая учеба, и не только в прыжках, а в разных жанрах цирка — этому Касим Николаевич остался верен.
Как многие артисты, Володя познакомился и с граблями и с шамбарьером, учился секретам сращивания тросов и веревок, умению обращаться с лонжей и многим другим приемам технологии цирка, вплоть до умения быстро и правильно завязать ящик с реквизитом.
Несмотря на то, что главное внимание обращалось на прыжки, Володя стал квалифицированным жонглером, гимнастом, наездником — настоящим артистом в широком значении этого слова.
В 13 лет он уже конкурирует со многими «взрослыми» акробатами-прыгунами. Его «специальностью» в прыжках стали так называемые пируэты — самый трудный элемент в прыжках. В. Довейко делал комбинацию из трех пируэтов последовательно, заканчивая третий передним сальто. Он прыгал полный круг арабским сальто в темп. Он делал пируэт с колонны из трех человек на плечи нижнего, В 13 лет исполнял с четырех рук двойной пируэт в плечи, пируэт-сальто в плечи, пируэт-сальто с четырехметрового перша в плечи нижнего — своего дяди Касима Понукалина.
Такую квалификацию в этом возрасте имел тогда в цирке только один — такой же талантливый мальчик — Дмитрий Маслюков, тоже «спец» по пируэтам.
Среди артистов цирка, особенно прыгунов, сохранились неписаные воспоминания о феноменальных для своего времени прыжках знаменитых Сосиных, первыми в истории цирка сделавших «двойное сальто» в партере без трамплина. Славились и так называемые «окрошки» Сосиных. «Окрошка» — это жаргонное название серии прыжков, соединенных в одну комбинацию. На сосинские прыжки «охотились» все лучшие прыгуны и, конечно, Володя Довейко. Через несколько лет они им были повторены, и появились «довейковские окрошки», еще более сильные и трудные: рундат + два с половиной пируэта + рундат + два с половиной пируэта! Или: по кругу рундаты с полуторными пируэтами — с переходом на второй круг затяжными арабскими сальто! Или: рундат +полтора пируэта на одной ноге + рундат +двойное сальто!
В. Довейко делал совсем новый труднейший трюк: переднее сальто-пируэт!
В цирке часто в одной программе встречается большое количество прыгунов. И если в манеже на репетиции собираются вместе, скажем, такие артисты, как Маслюковы, Океанос, Кадыр Гулям, Чанышевы или другие специалисты партерных прыжков, между ними обязательно начинается соревнование. Жаль, что его никогда не видят зрители. Каждый прыгун, кроме трюков, которые он показывает на представлении, имеет «в запасе» множество эффектных акробатических миниатюр. Часто это виртуозные трюки! Мне приходилось наблюдать такие соревнования, и до сих пор в памяти остались виртуозные комбинации и отдельные трюки Ивана Папазова, Григория Раева, Дмитрия и Леонида Маслюковых, Владимира Довейко, братьев Россини и других. В. Довейко делал, например, такую комбинацию: с места арабское сальто вправо, в темп — влево, в темп же — переднее и заднее сальто! Или: переднее сальто прогнутым корпусом! Или: пируэт сальто с места! Или: рундат +пируэт-сальто в плечи нижнего!
Много места заняло бы перечисление выдающихся трюков, которые исполнял Довейко. Однако в акробатических прыжках ценно не только то, что делает прыгун, но и как он это делает, и тут В. Довейко должен сказать большое спасибо своему первому учителю — К. Понукалину. Касим Николаевич был не только хорошим знатоком технической стороны, но мог и сам в очень хорошем стиле показать многое.
Экипаж бомбардировщика гвардии лейтенанта В. Довейко (1945 г.)
Участники номера «Акробаты-прыгуны» под руководством заслуженного артиста РСФСР В. Довейко. (Брюссель, 1958 год). В первом ряду: Г. Россини, В. Довейко, Ю. Хазов. Во втором ряду: Н. Ивакин, А. Саженев, Б. Ахматуллин, И. Щербаков.
Он был и отличным теоретиком и методистом, наставником и товарищем. Он мог быть строгим и требовательным, он умел настроить своих учеников на нужный лад и ценил главным образом чистоту и легкость исполнения — главные элементы мастерства.
Началась Великая Отечественная война. На фронт ушли многие артисты цирка. Добровольцем ушел и Владимир Довейко. Мастер-акробат в партере сделался мастером воздушной акробатики. Он учился в трех военно-летных школах со все возраставшими требованиями и получил специальность летчика в школе тяжелых бомбардировщиков дальнего действия. Он стал командиром воздушного корабля, на фюзеляже которого был нарисован смеющийся клоун и надпись: «За советское искусство!»
Не одной сотне фашистских солдат было не до смеха из-за этого «смеющегося клоуна». В. Довейко летал и над Берлином, и над Бреслау, Франкфуртом, Фюрстенвальде и другими вражескими объектами. За успешные боевые действия он награжден орденом «Красной звезды», медалями «За победу над Германией» и «За взятие Берлина».
Демобилизовавшись, В. Довейко, конечно, немедленно вернулся в цирк. Он не терял своей формы и в армии, тренируясь прямо на траве аэродромов, в паузах между полетами. В цирке он создал небольшую группу из четырех прыгунов: Георгия Россини, Ильи Мамедова, Николая Ивакика и самого Довейко. На Всесоюзном смотре новых номеров эта группа заняла первое место, а нужно напомнить, что выйти на первое место в жанре партерных прыжков у нас сейчас очень и очень трудно!
В Будапеште, на показе лучших европейских номеров в так называемой «интернациональной программе», Владимир Довейко и его товарищи получили лавровый венок как лучший номер программы! Номер Довейко заканчивал программу во многих европейских городах и везде вызывал подлинное восхищение. С большим успехом выступал он и на Брюссельской выставке, где его видели зрители очень многих стран.
Постановлением правительства в 1958 году Владимиру Довейко присвоено звание заслуженного артиста республики.
Нельзя не упомянуть еще об одном таланте молодого артиста. Волею случая ему пришлось попробовать свои силы в качестве артиста... разговорного жанра. В. Довейко исполнял главную роль в пантомиме «Приключения поводыря с медведем». Название «пантомима» осталось в цирке по старой традиции, когда в ней не произносилось ни одного слова. Современные постановки такого плана сопровождаются текстом, и цирковые трюки перемешаны в них с чисто театральными мизансценами.
В. Довейко полностью справился с новой для него задачей, и невольно возникает мысль, что если бы путь его не был связан с цирком, то, попав в театральную школу, он мог бы стать хорошим драматическим артистом. Он очень хорошо читает монологи в парадах, заставляя забывать, что он представитель немого жанра — акробат-прыгун.
Мне кажется, что режиссерам кино стоило бы присмотреться к этому артисту. У него замечательные внешние данные, мастерство, которое может понадобиться в любом сценарии по линии трюка «на земле, в небесах, и на море», и, наконец, незаурядные драматические способности, которые, нужно надеяться, могут засверкать не хуже цирковых при содружестве с хорошим кинорежиссером.
В очерке, посвященном Владимиру Довейко, нельзя не сказать и о его партнерах и учениках.
Игорь Альгин впервые в истории цирка исполнил пируэт-сальто с подкидной доски на ходулях. Сейчас этот выдающийся трюк делает другой партнер В. Довейко — Иван Иванов. Юрий Хазов — автор сложнейших и оригинальнейших прыжков в партере и с подкидной доски с присущим только ему одному «стилем» исполнения. Борис Ахматуллин превратил прыжки в своеобразный балет благодаря изумительной легкости исполнения самых трудных трюков. Георгий Ташкогло — изобретатель своеобразнейших новых элементов в акробатических комбинациях. Все участники номера составляют великолепный ансамбль и по композиции и по артистизму, по технике и своим внешним данным.
Жизненный путь Владимира Довейко отличает то типическое, что характерно для передовой советской молодежи. Аплодируя ему и его товарищам, зрители аплодируют молодости, трудолюбию, патриотизму и бесконечной талантливости нашей молодежи.
И теперь Володя Довейко часто стоит у окна купе, слушая перестук колес поезда: «едем», «едем», «едем»... В окна вагона он видит, как чудесно меняется облик его Родины, а поезд везет его к тем, кто трудом своим творит эти чудеса.
А. ШИРАЙ
RSS 
