Cон дрессировщика. Е.Чернов

Жена дрессировщика Оплеухова проснулась от удара в бок.

Она вскочила с постели и стала испуганно следить за странными движениями мужа. Тот размахивал руками, будто разгребая что-то. При этом он глотал воздух, как аквалангист, у которого вырвали трубку баллона.

Наконец, Оплеухов сбросил одеяло на пол и сделал резкий взмах руками вверх, будто пошел на заднее сальто. При этом он откинул голову назад и… открыл глаза.

- Ты чего? - спросила жена.

- Приснилось, - сказал он с облегчением, - приснилось, будто зима. Опушка леса. А я стою голый, привязанный лонжей к дереву. Вокруг - медведи. Среди них есть и наши. Я их по костюмам узнал. Вдруг один из ненаших как рявкнет на весь лес: "Суд идет!" - так что весь снег с дерева на меня осыпался.

Из чащи вышли наши: Сидор, Гошка и Тепа. Идут важные, не торопятся. Сели на пни. Затем Сидор встал и начал говорить по-человечески, - ну, как ты: "Пострадавший, какие жалобы у вас к обвиняемому?".

И тут я заметил в стороне Мишутку. Ну, я его еще вчера на репетиции ударил. Тихий был такой, мерзавец, а тут разговорился, - ударили его, видите ли!

Все медведи посмотрели на меня злобно и зарычали. "За что?" - спросил Сидор, будто он прокурор. - "Я упал с велосипеда".

"В порядке ли вещей, уважаемые судьи, медведю раскатывать на велосипеде?!" - спросил Гошка, поднявшись с места. Все судьи и остальные медведи отрицательно замотали головами и недовольно зарычали.

"Были еще случаи рукоприкладства?" - спросил Сидор у Мишутки. "Были, - вздохнул тот. - Я не мог попасть лапой по мячу".

"Господа! Медведь, играющий в футбол, как вам это нравится?!" - спросил Гошка. Все опять посмотрели на меня угрожающе и зарычали. "Больше нет жалоб?" - спросил Сидор у Мишутки. "Нет", - ответил тот, немного подумав. Но тут вдруг Тепка напомнил: "Ты что забыл, как он тебя огрел, когда ты не захотел трясти плечами?!". "Да ладно..." - махнул Мишутка лапой. "Как это ладно!? - взревел Сидор. - Господа! Не претит ли этике поведения медведя трясти плечами и танцевать цыганочку, как в каком-нибудь приморском ночном ресторане ?!".

Тут зверье окончательно одичало. Они бросились ко мне и обступили со всех сторон. А один из них как рявкнет: "Соси лапу!". Я сунул пальцы в рот. "Теперь заднюю!" - потребовал другой. Но сколько я ни старался, не мог дотянуться ногой до рта. И тогда один медведь, чужой, со всего маху как даст мне лапой по уху.

"Спокойнее, господа! - стал усмирять всех Гошка. - Суд уходит на совещание". Медведи уселись рядом в ожидании приговора. Вскоре вышли наши: Гошка, Сидор и Тепка. Последний держал в лапах бересту от березы. С нее, надев очки, зачитал: "Суд приговорил - отстранить обвиняемого от репетиционного периода и закопать на всю зиму в берлогу".

Дрессировщик замолчал. Он поднял с пола одеяло и накрылся. Жена, чуть погодя, спросила:

- А меня, помнишь, под Новый год?.. Ни за что, ни про что...

- И ты туда же, - зевая, пробормотал Оплеухов.

Е.Чернов