Владимир Серов - народный артист РСФСР

Владимиру СЕРОВУ, лауреату премии Красноярского комсомола, лауреату Всероссийского конкурса артистов эстрады присвоено почетное звание народного артиста РСФСР.

Владимир СЕРОВ фото  А. ПЕТУХОВА

Признаюсь, я искренне рад тому, что талант артиста по справедливости и, что особенно приятно, вовремя отмечен. Сегодня Серов в самом расцвете творческих сил и бесспорный лидер оригинального жанра на эстраде. Его номер «МОНОЦИКЛ НА СВОБОДНОЙ ПРОВОЛОКЕ», по мнению многих профессионалов цирка и эстрады, — вершина эквилибристики, почти каждый трюк здесь уникален. Он гастролировал более чем в шестидесяти странах мира и везде пресса и специалисты давали высокую оценку мастерству Серова.

Я познакомился с этим даровитым артистом лет семнадцать тому назад, когда он вместе с режиссером Тамарой Абрамовной Птицыной готовил номер «Моноцикл на свободной проволоке», который в скором времени принес молодому артисту прямо-таки ошеломляющий успех на V Всероссийском конкурсе артистов эстрады.

Наблюдая за репетициями Владимира, я был поражен его неистовым трудолюбием и упорством. В цирке и на эстраде много тружеников, людей бескорыстно преданных искусству, но такого «фаната» я, пожалуй, встретил впервые. Серов приходил в спортивный зал ВТМЭИ рано утром, закреплял стойки для свободной проволоки, раскладывал жонглерский реквизит, катушки для эквилибра и принимался за работу. Где-то среди дня к нему приходила Тамара Абрамовна Птицына. Они оттачивали школьность выполнения отдельных трюков, уточняли композиционное построение будущего номера, подбирали и прослушивали музыкальное оформление. Когда после очередной репетиции режиссер покидала зал, Серов не спешил убирать реквизит. Он продолжал трудиться. Если от проволоки уставали ноги, он брался за жонглерские мячи, а когда затекали руки, подходил к большому зеркалу и начинал выполнять различные пантомимические движения. И так Владимир репетировал изо дня в день. С утра и до позднего вечера, без перерыва на обед.

Кажется, человек с такой ненасытной жаждой знаний в наше время обязательно должен был учиться в одном из специальных учебных заведений, но этого Серову сделать не удалось. Его жизнь складывалась непросто. Родился он в небольшом сибирском городке Юрге Кемеровской области. Кроме него в дружной, рабочей семье было еще двое детей. После внезапной смерти отца маленький Володя стал в доме старшим мужчиной. Мать много работала на фабрике, а на мальчишеские плечи легли заботы по хозяйству: починить сломанный стул, запаять прохудившуюся кастрюлю. От мастерового отца остался хороший инструмент, и парнишка исподволь осваивал столярное, плотницкое, слесарное ремесло. В дальнейшем эти навыки ему помогли в изготовлении реквизита. В те годы о профессии артиста Володя не помышлял, так как в глубине души был убежден, что это, видимо, какие-то особые люди из какого-то иного мира.

И вдруг он увидел фильм «Путь на арену», где Леонид Енгибаров убедительно показал, как обыкновенный, простой паренек становится артистом цирка.

«Я тогда подумал, — вспоминает Серов, — что и я, наверное, мог бы стать артистом. Ведь я, как и герой картины, очень любил цирк и даже умел немного жонглировать и ходить на руках».

«Бывало продуешь партию, — рассказывает Володя, — стоишь в стороне, ждешь очереди до следующей игры. А я не любил бездельничать. У меня всегда про запас было с собой три-четыре шарика. Держу их в руках вместе с ракеткой и перекладываю из ладони в ладонь, вспоминая, как артисты цирка подбрасывают и ловят предметы. От скуки начал подражать им. Сперва освоил бросок двух шариков правой рукой, а затем подумал, если научусь бросать два шарика левой рукой, то смогу жонглировать сразу четырьмя. Мне никто этого не подсказывал, сам сделал такое открытие. В перерывах между проигрышами стал жонглировать четырьмя шариками. Мало того, подражая Енгибарову в фильме «Путь на арену», я научился подбрасывать и ловить три предмета: ложечку, блюдце, чашку. А вот тремя шариками, как ни странно, жонглировать не мог, хотя это считается простым делом.

Благодаря тому же настольному теннису пристрастился и к акробатике. После каждой проигранной партии я придумывал себе какое-нибудь жестокое наказание. Например, обойти вокруг стола несколько раз на руках. Упорно этому учился и, в конце концов, небезуспешно.

Как-то узнал, что в нашем спортивном комплексе открылся цирковой кружок и ведет его сам директор Владимир Петрович Белкин, в прошлом артист цирка. Он слыл требовательным, строгим человеком. Я, честно сказать, смалодушничал, побоялся прийти к нему в кружок. Однако он сам меня нашел. Когда я в очередной раз проиграл и ходил на руках вокруг стола, меня неожиданно остановил Белкин. Поинтересовался, умею ли я стоять на руках. Я удивился наивному вопросу. Думаю, смешно даже спрашивать. Если умею ходить, то стоять, наверное, проще. Отвечаю с бравадой, что, конечно, умею стоять. Он предложил продемонстрировать. Представьте, что у меня не получилось. Он посмотрел-посмотрел и предложил заниматься в его кружке. Еле дождавшись завтрашнего дня, я прибежал к нему со своими шариками, ракеткой, ложечкой, блюдцем, чашкой и сразу показал все умения. Жонглирую четырьмя шариками, а Владимир Петрович спрашивает о том, могу ли я бросить три шарика. Я откровенно сказал, что тремя шариками не владею. Белкин удивился, ведь он только что видел манипуляцию тремя предметами: ложечкой, блюдцем и чашкой. На это категорически заявил, что этими предметами могу, а тремя шариками нет. Тогда я даже не подозревал, что три разных предмета бросать сложнее, чем три одинаковых».

Когда в кружке набралось человек пятнадцать, руководитель провел среди ребят конкурс, определяя наиболее способных к эквилибру, жонглированию, акробатике, клоунаде, иллюзии. Серов в каждом жанре проявил умение, но дольше всех сумел простоять на свободной проволоке. Так определилась судьба будущего эквилибриста. С того дня Володя в конце каждого занятия стоял на проволоке.

Для того чтобы пробудить фантазию своих учеников, Белкин предлагал самим ребятам выдумывать цирковые трюки.

«Вначале Владимир Петрович не показывал нам ни журналов, ни книг по цирку,— продолжает рассказ Серов.— Он требовал, чтобы мы сами придумывали трюки, например — с тремя мячами. Мы думали, репетировали и показывали. Через некоторое время Белкин предлагал добавить к трюкам с мячами палку. Опять выдумывали, репетировали и показывали собственноручно изобретенные трюки. И здесь я вновь сделал очередное открытие, придумал трюк: стоя на проволоке балансировал на голове палку и одновременно жонглировал четырьмя кольцами. Всех восхитила моя выдумка. А уж как я был горд! Ребята пришли к Владимиру Петровичу и хором стали убеждать его, что Володя — гений, так как придумал потрясающий трюк, единственный в мире! Белкин спокойно уточнил, сам ли я выдумал этот трюк. Я заверил, что сам. Он похвалил и лишь после этого показал журнал «Советская эстрада и цирк», где была напечатана фотография артиста, исполняющего мое изобретение. Как же мне было стыдно! Оказалось, что эта традиционная жонглерская композиция существует уже многие десятки лет, если не сотни, демонстрируется многими поколениями артистов.

Разумеется, как изобретатель-новатор я был посрамлен, но Владимир Петрович тут же сказал, что вот только теперь поверил в мои творческие способности. Пришло, дескать, время серьезно познакомить меня с историей циркового и эстрадного искусства, чтобы в моих придумках был прогресс. По мнению Белкина, я для этого вполне созрел. Он начал знакомить меня с цирковой литературой и даже журналами «Цирк», «Цирк и эстрада», изданными в 20-е годы. У него дома была хорошая библиотека по цирку. Вечерами Владимир Петрович приглашал меня к себе домой читать книги, листать журналы, просматривать цирковые фотографии».

Как видим, Серову крепко повезло с первым учителем в искусстве. Белкин не только дал ему цирковую школу, но помог в создании первого номера, с которым молодой исполнитель вышел на профессиональные подмостки. В Новосибирской филармонии он проработал целое лето, а дальше его поджидали серьезные житейские испытания.

«Закончилась горячая гастрольная пора, многие артисты ушли в отпуск, а я оказался на финансовой мели, — вспоминая ту пору, рассказывает Серов. — Концертов мало, с деньгами туго, жить негде, поэтому пришлось ночевать в помещении филармонии прямо за кулисами. Мне разрешили снять занавес и положить на пол. Завернувшись в полотно, я проводил холодные осенние ночи. А днем здесь же за кулисами репетировал новые трюки».

В то время на гастроли в Новосибирск приехала Тамара Сергеевна Филиппова, руководитель и ведущая программы эстрадно-циркового коллектива. В одном из концертов она случайно увидела номер Владимира и предложила артисту перейти в их коллектив.

«Я с охотой согласился, — говорит Серов, — так как из бесед с Тамарой Сергеевной понял, что она действительно может помочь. Как вскоре выяснилось, я не ошибся. Филиппова, неплохо разбираясь в эстрадном искусстве, наделена педагогическим и режиссерским даром. Ее творческие советы и поддержка вселяли в меня уверенность в собственные силы».

Выступая с эстрадно-цирковой программой, Серов и Филлипова решили усовершенствовать свои номера и для этого приехали в ВТМЭИ.

«Вот уж где я прошел эстрадные университеты, — с благодарностью вспоминает Серов. — От репетиций с Т. А. Птицыной и Л. С. Маслюковым, уроков по танцу и сценическому движению А. А. Редель и М. М. Хрусталева, класса пантомимы А. И. Бойко, лекций Ю. А. Дмитриева, встреч с Р. Е. Славским я получал огромную пользу и душевное удовлетворение. Не пропускал ни одного занятия».

В репетиционном зале ВТМЭИ я и увидел, как Серов самозабвенно трудится. Затем был конкурс и к талантливому исполнителю пришло заслуженное признание. И доброжелатели и соперники вынуждены были говорить о высочайшем профессионализме Владимира Серова, с удивлением обсуждая новые трюки, демонстрируемые эквилибристом. Например, такой: артист укладывает на колеблющуюся проволоку моноцикл, который соприкасается с ней лишь колесом и седлом, после чего делает копштейн по центру короткой рамы циркового велосипеда. В этой неустойчивой позе, балансируя ногами в воздухе, Серов начинает медленно вращать руками педали лежащего на проволоке моноцикла и неожиданно для зрителей трогается с места, продвигаясь по проволоке то вперед, то назад. Трюк сложнейший и прежде его никто из эквилибристов не демонстрировал.