Юрий Юрьевич Дуров

Пожалуй, ни в одном виде искусства не развита так преемственность поколений, нигде так часто не наследуют дело родителей, как в цирке. Никитины, Польди, Ольховиковы, Кио, Филатовы, Кантемировы — вот далеко не полный перечень знаменитых фамилий, на протяжении многих лет сверкающих на цирковом небосклоне. И среди них ярким созвездием блистает фамилия Дуровых...

«Добрый вечер! Я — Юрий Дуров. Меня часто спрашивают: «Дуров... Это который же по счету?» Но мне кажется, не это главное — который, главное — какой. В каждом деле главное — какой ты. Какую песню спел, какую книгу написал. А может быть, и не целую книгу, а всего лишь одну страницу... одну, но свою страницу в книгу, написанную твоими предками...» Этими словами начинает свой монолог на манеже представитель четвертого поколения Дуровых — Юрий Юрьевич Дуров.

Наш корреспондент АЛЕКСАНДР РОСИН побеседовал с артистом.

КОРР. Юрий, по-моему, в том, что вы стали дрессировщиком, есть некоторая предопределенность, своего рода неизбежность. Когда ваши прадедушки Владимир и Анатолий мальчишками убежали из отчего дома в балаган, их звала мечта о цирке, их манила его таинственность.

ДУРОВ. Вы говорите о предопределенности моей творческой судьбы. Отчасти так оно и есть: три поколения Дуровых сделали за меня этот выбор. Но не забывайте, что я родился и вырос в цирке. И если мои прадеды влюбились в цирк праздничный, нарядный, то я с детства узнал цирк будничный, цирк-трудягу. И то, что я принял его таким, какой он есть, и не просто принял, а полюбил больше всего на свете, разве в этом не было моего выбора, самостоятельного решения?

В шесть лет впервые вышел на манеж в аттракционе отца, и, когда после его смерти в 1971 году мне было поручено возглавить аттракцион, это никого не удивило. Мне тогда исполнилось шестнадцать. По случайному совпадению это возраст, в котором начал свою артистическую карьеру мой прадед Владимир Леонидович Дуров. В то время он и Анатолий Леонидович были никому не известными начинающими акробатами в балагане. А мою фимилию с первого выхода на манеж писали в афишах аршинными буквами. Не знаю что труднее, впервые ступать на неизвестную стезю или взваливать на себя груз славы, заслуженный не тобой, а твоими знаменитыми предками.

КОРР. Но унаследовав от отца фамилию и традиционный дуровский костюм, вы тем не менее пошли своим путем. Создали оригинальную, в чем-то новаторскую работу. Наверное, у вас было немало сложностей!

ДУРОВ. Да. К сожалению, вопросы творчества оттесненные лавиной административно-хозяйственных проблем, нередко отходят на второй, а то и на третий план. Честное слово, порой забываешь, кто ты: артист дрессировщик, завпост, хозяйственник, финансист администратор, экспедитор? О каком творчестве момет идти речь, если за период подготовки аттракциона мне пришлось «гостить» в Ставрополе, Воронеже, Ворошиловграде, пока наконец я добился разрешения обосноваться в Харьковском филиале Всесоюзной дирекции по подготовке новых номеров и аттракционов. Слово «гостить» беру в кавычки, потому что радости, да что там радости, даже доброжелательность, мь встречали не всегда. Директорам цирков нужны действующие, работающие номера, на репетиционников смотрят как на обузу. Может быть, звучит это резковато, но факт остается фактом. В то же время не помню случая, чтобы директор цирка был наказан за срыв выпуска номера. Вот и выходит, что по сути репетиционники бесхозны и безнадзорны.

КОРР. После вашего приезда в Харьков, ситуация, видимо, изменилась к лучшему?

ДУРОВ. Да, разумеется. В Харьковском филиале мы, собственно говоря, и смогли приступить всерьез к работе. Там трудится немало знающих людей, по-настоящему любящих цирк. Однако сказать, что два года, проведенные нами в Харькове были безоблачными, не могу. Странное дело, но даже такие жизненно важные вопросы, как питание, уход, погрузку и выгрузку животных, руководство дирекции нередко пускало на самотек. Редким и очень ценным животным около двух месяцев не привозили сена, периодически по семь-десять дней в вольерах не было опилок. Животные стояли в сырости. Сколько раз самому приходилось договариваться на предприятиях, чтобы мне позволили набрать в мешки опилки?!

КОРР. Может быть, у руководства филиала были какие-то объективные причины, скажем, нехватка кадров или транспорта!

ДУРОВ. Не думаю. И в качестве контрпримера хочу вспомнить Рижский цирк. В то время, когда мы приехали получать жирафов, цирк в Риге не работал, В нем шел капитальный ремонт. Большая часть коллектива была в отпуске, и даже директор отсутствовал. А тут — жирафы, корм, уход. В общем, очень не вовремя. И все-таки заместитель директора Владимир Евгеньевич Ланин пошел нам навстречу. Я уже не говорю о постоянной заботе и внимании, которые проявили работники цирка по отношению к нашим питомцам. Когда у жирафов кончился корм, все до одного, включая бухгалтерию и пожарно-сторожевую команду, при непосредственном участии Ланина выезжали в течение недели за город на заготовку веток. Такое не забывается.

КОРР. Юрий, несмотря на трудности, которые мешали при подготовке аттракциона, он уже в основном выстроился. Расскажите, кто помогал вам осуществлять замыслы!

ДУРОВ. Прежде всего я очень благодарен за помощь, которую оказал мне Игорь Тернавский. Это интересный, своеобразно мыслящий режиссер и человек. Работать с ним, правда, было не просто. При всей своей мягкости и интеллигентности в манеже он принципиален и настойчив. Так что у нас было немало споров и даже столкновений. Но, к счастью, всегда находился какой-то знаменатель, который устраивал нас обоих, и спор никогда не перерастал в ссору.

Хочется рассказать и о моем соавторе — ленинградском писателе Игоре Виноградском. Приступая к созданию аттракциона, мы ставили перед собой задачу — не просто осовременить традиционную дуровскую работу с животными, но по-новому взглянуть на свой жанр. Вы, видимо, обратили внимание, что в аттракционе нет мелких животных: кошек, петухов, мышей... Зато я включил в работу хищников, гепардов Демона и Беса. Известно, что Дуровы крайне редко работали с хищниками, ведь одно из неписаных правил нашей фамилии — общаться со зрителем непосредственно, а не через вольеры и клетки. Гепарды выступают у меня без клетки. На поводках. И даже без них. Конечно, хищники остаются хищниками, поэтому контроль за ними и с моей стороны и со стороны ассистентов — повышенный. Зато расчет оказался верным. Большие, красивые, сильные звери придают аттракциону своеобразный темп, напряженность, столь характерную для нашего стремительного космического века. Немало споров и разговоров было по поводу ввода в аттракцион балета. Против выступали, как правило, старые артисты, помнящие работу моего отца, деда, прадеда. Современные ритмичные танцы, как бы предваряющие работу животных, казались им в дуровском аттракционе чуть ли не кощунством. Они забывали, что не будь новаторами и первопроходцами Владимир и Анатолий Дуровы, не добились бы поистине всенародного признания.

КОРР. Читатели, еще не видевшие вашего аттракциона, могут подумать, что вы полностью отошли от дуровской манеры поведения. А ведь это не так. Современная музыка, стремительный темп, в каком ведете вы работу, быстрая смена животных — это лишь новая форма при старом, а точнее, при вечном дуровском содержании: монолог, чтение стихов, добрый, мягкий юмор. И это нравится зрителям. В заключение расскажите, пожалуйста, о планах на будущее.

ДУРОВ. Выпустились мы совсем недавно. И у нас пока еще немало чисто технических огрехов, нет стабильности в работе зверей. Хочется добиться большей связи

между различными животными. Пока же все это больше похоже на дивертисмент из отдельных номеров. Мечтаю увеличить традиционную дуровскую сценку «Сон охотника», ввести в нее лань, гончих, лошадь, медведей. Вновь хочу вводить морских львов, дополнительно — двух слонов. В общем, планы большие, дел впереди много, пожалуй, больше, чем уже сделано.


оставить комментарий