Копировщикам легко
Немало оригинальных номеров было создано мастерами манежа во время подготовки к 50-летию Советской власти. Мы увидели интересные трюки, своеобразную манеру исполнения.
Но речь сейчас пойдет не об этих номерах, а о явлении совсем-совсем другого порядка. Иной раз узнаешь — выпущен новый номер. Знакомишься с ним и с горечью вспоминается поговорка « миру по нитке...». Трюки, характер их исполнения — все заимствовано у других, дебютанты лишь старательно освоили то, что успешно демонстрируют те или иные мастера цирка, что хорошо знакомо зрителю...
Например, заканчивается подготовка номера Хмыровых. Не будем до выпуска номера давать ему общую оценку, но уже сейчас настораживает, что участники его собираются исполнять, хотя и сложные трюки, но не свои: то, что демонстрирует на наклонном канате М. Иванов, что исполнял на двойной проволоке А. Симадо, и другое, не менее известное. Артисты затратили немало усилий, чтоб освоить чужие трюки, проявили завидную настойчивость, добиваясь утверждения в главке сценария своего номера, во многом повторяющего выступления других эквилибристов. А если бы эта энергия была направлена на то, чтобы создать подлинно новое, придать номеру действительное своеобразие?! Напомню, что самый старательный копировщик, даже очень хороших образцов, вольно или невольно превращает творчество в ремесло.
Другой пример. Номер Н. Столярова особенно привлекателен тем, что завершается оригинальным трюком: артист, находясь в седле высокого моноцикла, носком забрасывает чашечки и блюдца себе на голову, сооружая своеобразную башенку из них. Мне могут возразить, что не Столяров — изобретатель этого трюка. Но он был у нас единственным исполнителем эффектного трюка, это отличало его от других жонглеров на моноцикле. Но вот молодой артист Я. Польди, выступая с номером «Жонглер на моноцикле», завершает его тем же забрасыванием чашечек себе на голову. А почему бы ему не поискать что-то другое, свое? Даже взяв принцип известного трюка, хотя бы видоизменить его, может быть, усложнить или, по крайней мере, заменить предметы, из которых строится башенка на голове!
Если копируется трюк, то тем самым обкрадывается не только его первый исполнитель, но и зрители, которые у разных артистов видят, по существу, одно и то же. Но почему тогда иные исполнители все же избирают путь копирования? А потому, что такой путь значительно легче. Изобретение нового требует и упорных размышлений, и экспериментирования, и долгих поисков. Причем, поиски могут привести и к неудаче: репетируешь иногда не один месяц, а потом убеждаешься, что замысел невыполним или получается неэффектным, включать его в номер не следует. А время и силы уже потрачены. Совсем другое дело, когда берется трюк «проверенный», который хорошо принимается зрителями в номере известного мастера арены, — тут вроде бы «ошибки» не будет.
Расскажу к о том, с чем я столкнулся в своей практике. С самого начала мне и моим партнерам хотелось, чтоб наш номер был не похож на другие. Мы старались заменить так называемые классические трюки, исполняемые ранее многими эквилибристами с першами, своими, оригинальными. Можно сказать, что еще в стенах училища я начал обдумывать один из наших теперешних трюков, а через год, когда я уже окончил ГУЦЭИ, он определился. Я решил пройти с першом по шесту, балансируемому партнерами. Точный расчет тут должен сочетаться с исключительно четким взаимодействием всех участников номера. В ходе репетиций многое уточнялось, переделывалось, доводилось, как говорят, до кондиции. Удерживая на лбу перш, на вершине которого партнер находится в стойке на голове, я сперва поднимаюсь по наклонному шесту, который затем мои товарищи переставляют на плечи, а потом, опять-таки по наклонному шесту, я спускаюсь на манеж. Так в нашем номере появилось то, чего зрители не видели прежде у других исполнителей.
Надо ли говорить о том, какое удовлетворение испытывали мы все от сознания, что нам, хоть и ценой больших усилий, но все же удалось сделать нечто новое, самобытное! И вдруг я узнаю, что от артистов Косоребриковых поступил сценарий их номера, в который включен придуманный мною трюк. В главке меня заверили: двух мнений быть не может — сценарий в таком виде не утвердят. И все-таки... Все-таки номер, был выпущен, и Косоребриковы начали демонстрировать этот трюк. Но, может быть, они усложнили его или еще каким-то образом изменили? Ничуть не бывало, лишь несколько упростили исполнение — и все.
Допустимо ли такое? Дело ведь не только в том, что мне, как и моим партнерам, крайне досадно. Главное заключается в другом, в том, что мог бы появиться номер по-настоящему оригинальный, который ни в чем не повторял бы существующие, но не появился. Как хорошо известно, ценность любого произведения искусства в его своеобразии, в том, что оно обогащает наш ум и фантазию, облагораживает, расширяет представление о том или ином явлении, в цирке — об огромных физических и духовных возможностях человека.
К сожалению, существует в нашей среде такой взгляд, будто выразительные возможности цирка ограничены, а потому-де повторения неизбежны. Отсюда следует, что существование похожих номеров вполне правомерно. Но сама действительность, само искусство цирка опровергают эту точку зрения. Не раз приходилось слышать сетования, в частности, на однообразие номеров, в том числе и в моем любимом жанре — «эквилибристы с першами». Но разрешите напомнить, насколько, например, различаются трюками, да и всем своим обликом выступления Фединых, Андроновых, создавших оригинальный аппарат, или комический номер В. Карсеева и А. Мареева. Я убежден, в одну программу можно было бы смело включить, например, наш номер и Фединых или Андроновых — так они разнятся. Но есть настолько однотипные номера эквилибристов с першами, что их нельзя демонстрировать даже в разных программах, следующих одна за другой. И тут уже вина не жанра, а самих исполнителей.
Или вот: поговаривают о трудном положении жонглеров на лошадях, что якобы количество трюков в их жанре крайне ограничено. При этом указывают обычно на то, что у всем известного отличного исполнителя, заслуженного артиста РСФСР Н. Ольховикова есть «двойники», что на его выступления очень похожи номера С. Бегбуди, И. Бараненко. И это верно. Но вот, скажем, Тепловы и В. Викторов тоже жонглеры на лошадях, но они совершенно своеобразны, никого не повторяют. И тут мы снова убеждаемся — ищущие, талантливые артисты всегда могут создать свое, оригинальное в любом жанре.
Хочется вот о чем напомнить: самая добросовестная копия теряет обаяние, яркость, эмоциональный накал, присущий оригиналу. В ней исчезает теплота непосредственности, характерные штрихи, которые придают произведению своеобразие. В копии неизбежна печать ремесленничества, рано или поздно появляется в ней сухость, холодность. Вы помните известный трюк Симадо? Артист двигался на двойной проволоке и балансировал на лбу перш с партнером в копфштейне. Затем, так же удерживая перш, Симадо ложился и переворачивался на 360 градусов, снова поднимался и продолжал движение. Чем же был привлекателен этот трюк, длившийся более пяти минут? Не только тем, что делал артист, а прежде всего тем, как он это делал, с какой выразительностью исполнял трюк. Неповторимо эмоциональны были каждый жест, каждое движение и даже паузы. Ничего этого не сделает даже опытный человек, пытаясь что-либо подобное скопировать.
Можно ли что-то предпринять против копировщиков? Мне кажется, можно. Например, завести для всех исполнителей творческие паспорта. У клоунов они существуют. Хотя такие паспорта полностью не гарантируют от похищения чужого репертуара, но все же при наличии паспорта легче поймать копировщика за руку. И в других жанрах должны быть паспорта с описанием не только номера, но и каждого трюка. Тогда есть возможность легко и быстро разобраться, что тут свое, а что заимствовано. Создал артист новый трюк — его вносят в паспорт. Захотел какой-нибудь неразборчивый в средствах исполнитель «обогатить» свой репертуар чужим творчеством — репертуарно-художественный отдел запретит ему вносить в паспорт трюк, принадлежащий другому. Это элементарная мера контроля, защищающая права ищущих артистов, но, на мой взгляд, не единственная. Необходимо создать в нашем коллективе обстановку нетерпимости к подобным беззастенчивым любителям чужого.
И еще. Нужно поощрять тех, кто ищет. Речь идет о принципах определения ставок, о принципах тарификации. Мне думается, что так называемых персональных ставок достойны лишь те, кто являются новаторами в том или ином жанре. Конечно, могут быть и иные соображения, но предлагаемый порядок материального вознаграждения, на мой взгляд, будет способствовать пробуждению инициативы. А необходимость в этом есть. Я убедился, что у некоторой части даже молодых исполнителей есть стремление к спокойной жизни. Долгое время мне пришлось наблюдать работу молодых силовых акробатов. Внешне будто все обстоит благополучно. У них сложные трюки, но исполняемые многими другими акробатами, манера держаться на манеже приятная, но... заимствованная у Р. Касеева. Порой даже способные артисты не проявляют желания создать что-то свое, оригинальное, самобытное. А ведь обогащать наше искусство должны мы сами — исполнители. И кому как не молодежи пролегать пути дальнейшего развития жанров, экспериментировать!
Л. КОСТЮК, артист
Журнал Советский цирк. Апрель 1968 г.
оставить комментарий